Дама Пик

Седов Б. К.

Федерал хмуро ответил, что не знает, и оглянулся на Наташу.

Она, любезно разговаривая с другим полицейским, державшим в руке ее американский паспорт и немецкое разрешение на ствол, заметила его взгляд и, вытянув в его сторону губы, как для поцелуя, громко чмокнула.

Федерал скривился и отвернувшись, пробормотал:

– Сучара…

Услышав это, Наташа озабоченно нахмурилась и вполголоса сказала полицейскому:

– Я американка российского происхождения, и поэтому очень хорошо знаю этот тип людей. Это – русская мафия. Такие люди

преследовали в России мою семью. Именно из-за этого я была вынуждена покинуть свою Родину. Проверьте их как следует. Обычно они связаны с наркотиками и оружием, а иногда торгуют живым товаром. Только будьте осторожны. Это – страшные люди.

Двухметровый бугай, которому были адресованы эти несколько фраз, оглянулся на стоявших раком федералов и, с недоброй усмешкой возвращая Наташе ее документы, которые были в полном порядке, сказал:

– Посмотрим, какими страшными они будут через час.

Он помолчал, буравя взглядом спины задержанных, и добавил:

– Этим ребятам сильно не повезло. Мой брат тоже был полицейским, и его убили такие же подонки.

Потом он придал лицу выражение официальной любезности и, козырнув, сказал:

– Будьте готовы к тому, что вас вызовут в полицию, разумеется, в роли свидетеля или пострадавшей. Это – как вам больше понравится.

– А как им понравится меньше? – с неподдельным интересом спросила Наташа.

Полицай усмехнулся и ответил:

– Это безразлично. Теперь им в любом случае мало не покажется.

– Тогда рассчитывайте на меня как на свидетеля. Меньше мороки.

– Отлично, фрау, – сказал полицейский и, козырнув еще раз, пошел к своей машине.

Злоумышленники уже были упакованы и бросали на Наташу злобные взгляды сквозь дымчатое стекло. Наташа посмотрела на них в последний раз и тут почувствовала, как кто-то тронул ее за локоть.

Обернувшись, она увидела перед собой здоровяка с арбалетом. Он учтиво склонил белокурую арийскую голову и сказал:

– Обстоятельства располагают к тому, чтобы я представился своей бесстрашной соседке. Курт Гассель, олимпийский чемпион по стрельбе из лука.

* * *

Обнаженная Наташа лежала на огромной кровати, широко раскинув ноги.

Стены просторной комнаты таяли в романтичном полумраке, который колыхался вместе с красноватым пламенем нескольких свечей, расставленных вокруг кровати. Сладкая истома охватывала Наташу, и она, полузакрыв глаза, слабо шевелила запекшимися губами.

На ее загорелых бедрах и животе были нарисованы несколько ярких концентрических кругов, напоминавших мишень для стрельбы из лука, и десятка этой мишени располагалась как раз там, куда всегда стремятся попасть мужчины. Разведя ноги еще шире, Наташа воскликнула:

– Ну где же ты, мой верный Зигфрид, я жду тебя! Твоя Изольда истосковалась в ожидании своего повелителя. Она ждет, когда твои мощные руки обнимут ее, она жаждет твоего сокрушительного проникновения! Приди ко мне, мой светлый рыцарь!

Курт, совершенно обнаженный, стоял в античной позе

на полированном комоде, располагавшемся как раз напротив кровати.

Под тонкой белой кожей его крупного мускулистого тела так и перекатывались мускулы. На голове Курта был позолоченный венок, а в руке он держал вычурно изогнутый игрушечный лук, сильно напоминавший оружие Купидона. Внушительный член Курта находился в очень возбужденном состоянии и торчал вперед и вверх, словно говорил «зиг хайль!» невидимому фюреру.

Бивень Курта к тому же был украшен разноцветными полосками и черточками в примитивном стиле североамериканских индейцев, а ближе к мускулистому животу снабжен несколькими красивыми перьями, подобно стреле для лука.

Наташа застонала, и, выгнув живот так, что вход в ее жаркое лоно, окруженный нарисованными на загорелой коже кольцами, поднялся и открылся перед Куртом, выкрикнула:

– Я жду тебя, мой повелитель!

Курт отбросил лук и встал в позу стартующего пловца.

На его лице появилось выражение страсти, восхищения и решимости, и он, взмахнув руками, прыгнул с комода прямо на Наташу, стараясь сразу попасть членом куда надо.

Но, отталкиваясь ногами от комода, он поскользнулся на полировке, и его напряженный член вместо того, чтобы оказаться в горячей райской темноте, со всего размаху уткнулся Наташе в живот. Раздался негромкий хруст разрываемых тканей, гордый символ мужской мощи нелепо скривился набок, и под его кожей появилась быстро увеличивавшаяся синяя гематома.

Сто десять килограммов спортивного тела припечатали Наташу к постели, не принеся ей при этом ни малейшего наслаждения. Она увидела над собой разинутый и перекошенный от боли рот Курта, из которого неслись странные звуки:

– Пи-пи-пи. Пи-пи-пи. Пи-пи-пи.

Просторная комната начала таять, огромная кровать уменьшилась в размерах, а Курт, изогнувшись, вылетел сквозь распахнутое окно в ночную тьму.

Наташа открыла глаза.

На тумбочке рядом с ее изголовьем стоял электронный будильник, издававший отвратительные, способные разбудить кого угодно звуки:

– Пи-пи-пи. Пи-пи-пи. Пи-пи-пи.

Слабой спросонья рукой Наташа хлопнула по будильнику, и он заткнулся.

Потом она отбросила одеяло и посмотрела на свой живот. Никаких кругов на нем не было. Вздохнув, она поднялась с постели и побрела в ванную, думая о том, что пора завязывать с этими новомодными снотворными.

Иной раз после них снится такая чертовщина!

* * *

Виктор Павлович Лузгин попал в поле зрения ныне покойного генерала Губанова уже давно. Ориентировки на серийного убийцу, пять лет назад терроризировавшего юго-восток Ленинградской области, висели тогда в каждом отделении милиции.

Самому Губанову не было ни малейшего дела ни до четырнадцати расчлененных женских трупов, найденных в разных лесочках, парках и подвалах, ни до поимки и предания суду кровавого маньяка, чья мрачная слава росла с каждой очередной жертвой.