Дама Пик
Шрифт:
— Не возражаю… — задумалась она.
— Почему мне кажется, что вы сможете мне много рассказать о том, что и как происходит в королевском дворце? — спросила она через несколько мгновений.
— У вас хорошая интуиция, — пожал плечами Август. — Да, я и не скрываю. Во дворце я бывал много раз и по разным поводам. А на Большой Летний Бал хожу с пятнадцати лет.
— Расскажите? — прищурилась женщина.
— Расскажу, — кивнул Август. — Все равно ведь узнаете, поэтому лучше если я изложу вам эту историю в своей интерпретации.
И он стал рассказывать о том, что случилось с ним восемь дней тому назад. Казалось, все это произошло не с ним или с ним, но много лет тому назад. А ведь прошло всего чуть больше недели.
«Сущие пустяки!»
— Простите! — сказал он, завершив свое повествование. — Если бы не я, вас бы здесь не было.
— Возможно, — кивнула она и посмотрела на Августа долгим взглядом.
О чем она думала? Август не знал, как не знал и того, что на самом деле означает ее взгляд.
— Мы поговорим об этом позже, — решительно завершила она разговор и встала из-за стола. — Набьете мне трубку?
— Да, конечно, — кивнул Август. — Я пришлю вам с кем-нибудь из служанок.
— Тогда, пришлите и кальвадос.
— Теа, мне не жаль, но вы выпили уже три бокала вина.
— Вот и не жадничайте! — снова вскинула она бровь. — Я тоже умею считать!
— Закрой глаза! — Август перевел дыхание и начал визуализировать образ, поднятый из глубин памяти. — Сосредоточься! Сейчас ты должна увидеть сияние…
Работать с потоками и одновременно говорить, и не просто говорить, а руководить «погружением» неофита, очень сложно. Однако август не зря носил профессорскую мантию, он такое уже делал и не раз. Да и ученица попалась на редкость толковая.
— Вижу! — сообщила Теа. — Похоже на benzin на воде в солнечный день!
«Опять двадцать пять!»
— Бензин, — повторил он за ней и предупредил, — Держи концентрацию!
Порой женщина употребляла слова и выражения, которых он никогда не слышал и о значении которых даже догадаться не мог.
— Каменное масло? — предположила Теа.
— Радужное пятно, — понял Август. — Ты видишь «нимб». Теперь надо «пройти» его насквозь.
— Как это сделать?
«И в самом деле, как это сделать! Взять и пройти!»
— Попробуй представить, что видишь мыльный пузырь. Тебе надо попасть внутрь. Вообрази, что можешь просочиться сквозь его стенки…
— Ох, ты ж! — воскликнула вдруг Теа.
— Что ты видишь? — Август почти закончил формировать «маску» и говорить стало сложнее, но он все-таки говорил.
— Тут прохладно и, словно бы, льдинки посверкивают! — Как бы то ни было, гостья не прекращала его по-хорошему удивлять. Студиозусы и адепты иной раз и по году тратили «на первый подход», а эта женщина изучала магию всего лишь десятый день. Но вот, глядишь ты, взяла и «вошла».
— Отлично! — похвалил он. — Теперь смотри!
— Что-нибудь
— Это король?
— Ты его видишь?
— Да, — откликнулась женщина, — высокий, худой, «gud luking», сердцеед, наверное. Любит красный цвет…
«Откуда она все это взяла?» удивился Август.
И в самом деле, он показал ей всего лишь визуализациювнешности Максимилиана III, откуда же взялись все эти подробности про рост или склонность к «охоте на дам»? Да, и о том, что это король, Август ей сказать не успел.
«Возможно, интуиция? Или она „читает“ тонкие смыслы?»
Чтение тонких смыслов — не искусство и, тем более, не наука. Это редкая врожденная способность, наподобие интуиции или так называемого «шестого чувства». Ты что-то знаешь, но не можешь объяснить, откуда и как.
— Ты права, Теа. — подтвердил Август. — Это король Максимилиан III. И все, что ты о нем сказала, тоже правда. Следует добавить, меня он не любит, и не без причины. Я отбил у него женщину. Разбил ей сердце… Все, как всегда. Случилось это давно. Он был еще принцем, но мне не забыл… Сумеешь узнать его величество в лицо?
— Да, — коротко, уверенно, в деловой манере, а ведь женщина не только ведет беседу, но и «видит сны на яву».
— В твое время правил Генрих IV Талисман, — продолжил лекцию Август. — Талисман — прозвище. Был помешан на талисманах, оберегах и волшебных камнях. Вот он, смотри!
Сейчас рядом с Максимилианом возник образ его прадеда Генриха. Родовое сходство можно увидеть не только в лице. Рост, комплекция, склонность к одежде красных тонов.
— Очень похожи, — согласилась женщина. — Но нынешний злее. Коварный, злопамятный и… я бы сказала, нерешительный и подловатый.
— Так и есть, — подтвердил Август. — Генриха вспоминают как благодушного и недалекого человека. Зла никому, вроде, не делал. Во всяком случае, специально. Много пил. Любил граппу. На картине Оливье Норсежака изображен с женой и обеими любовницами: королева — Франсуаза Лотарингская, любовницы — Елизавета де Корбей и Екатерина де Вандом. Видишь?
— Вижу… Я могла видеть, как Норсежак ее писал?
— Да, пожалуй. Он писал портреты с натуры прямо во дворце. Скорее всего, вот в этом зале. Его называют Малой приемной. Видишь?
— Да, спасибо. А где картина находится сейчас?
— В южной галерее, — объяснил Август, воспроизводя свои воспоминания об этом месте.
Вообще, сегодня визуализации получались у него гораздо лучше, чем когда-либо в прошлом. Возможно, потому что рядом была Теа. Она, словно бы, сама вытаскивала из его памяти нужные ей образы. Любопытная способность, учитывая, что она едва не высушила досуха несчастную Маргариту Браганца.
Задумавшись над этим феноменом, Август на мгновение отвлекся, но большего и не потребовалось: колдовство не терпит праздных мыслей.