Дама Пик
Шрифт:
— А сейчас я хотела бы услышать ваше мнение, Август, — добавила к предыдущей реплике, сделав глоток кофе. — О каких суммах может идти речь?
— Не берусь сказать определенно…
— Полноте, Август! — возмутилась женщина. — Ну, что вы, как девушка мнетесь! Или дать, или нет. Что за сложности?
Иногда Августу казалось, что мир, из которого пришла Теа, невероятно циничен и груб. Женщина не демонстрировала свободу нравов. Напротив, любая другая, прожив с Августом три недели под одной крышей, если бы и не легла уже с ним в постель, то наверняка была бы на полпути к ней. Теа в этом смысле демонстрировала невероятную сдержанность — и это после всего, что она узнала «о
«Дать или не дать! — повторил он мысленно. — По сути верно, но… как такое возможно?!»
— Теа, — сказал он осторожно, — вам следует следить за своим языком. То, что вы только что сказали, совершенно неприемлемо в устах женщины. Тем более, когда она говорит с мужчиной.
— А что я сказала? — нахмурилась Теа.
— Дать или нет, — процитировал Август, чувствуя, что краснеет.
— Ах это! — усмехнулась женщина и покачала головой, как бы удивляясь, что Август заговорил о таких пустяках. — Ладно, Август, уговорили. Буду аккуратнее. Но вы не ответили на мой вопрос.
— Я думаю, речь идет, как минимум, о миллионе золотых флоринов.
— То есть, мы богаты?
— Да, Теа, вы богаты, — согласился Август.
— Почему вы все время подчеркиваете, что это мои деньги, мои драгоценности, мой замок?
— Потому что они ваши, — твердо ответил Август.
— Но вы создали это тело…
— И выдернул вас из вашего мира, — пожал он плечами.
— Не нарочно, — женщина смотрела ему прямо в глаза.
— Случайно, — кивнул он. — Но тем не менее…
— Вы потратили на меня много денег.
— Не так и много! — возразил Август.
— Но у вас их нет! Вы сами сказали, что остались без состояния! — напирала Теа.
— Не вижу связи! — ответил ей Август.
— А я вижу! — настаивала женщина. — И хочу, чтобы вы перестали стесняться! В противном случае, нам придется расстаться!
— Угрожаете?
— Шантажирую, — улыбнулась Теа. — Итак?
— Хорошо, — обдумав ее слова, согласился Август. — Я возьму сумму, необходимую, чтобы расплатиться по долговым обязательствам. Это порядка пятнадцати тысяч флоринов на данный момент. Буду брать деньги на все прочие расходы, связанные с вашим возвращением. Но и только. И не настаивайте! — остановил он Теа, готовую начать возражать. — Если уж так припрет, я возьму у вас в долг. Но только в долг!
— Звучит куда разумнее, чем раньше, — улыбнулась Теа, по всей видимости, чрезвычайно довольная своим успехом.
«Ну, что ж! Она предложила, и это очень благородно с ее стороны, а я не взял, что тоже симпатично!»
Следовало, однако, признать, что все это было просто невероятно, учитывая, что оба они темные колдуны, а у темных, как у темных: ничего в простоте душевной и никак не случайно.
— Теа д’Агарис графиня Консуэнская — объявил мажордом, — Август Агд де Сан-Северо кавалер де ла Аури.
К сожалению, находясь перед дверью, Август не мог видеть выражения лиц тех, кто находился в Большом Тронном зале, а жаль. Любопытное, должно быть, зрелище. Однако ничего еще не потеряно.
«Вечер только начинается, — сказал он себе, — посмотрим, чем он закончится!»
В данный момент гости короля недоумевают, какой демон принес сюда обесчещенного и лишенного имени Августа. Им интересно,
«Ну-ну, господа! То ли еще будет!» — почти весело подумал он, и с этой мыслью шагнул в зал. Разумеется, не в одиночестве. Теа шла рядом, держала его под руку, и выглядела так, что хотелось все бросить и просто стоять, и смотреть. А, может быть, не только стоять и не только смотреть. Однако, сейчас смотреть должны были другие. Прежде всего, на нее, а затем, возможно, и на него.
Они вошли. Двигались неторопливо. Демонстрировали хорошее воспитание и чувство собственного достоинства вкупе с известной мерой кастовой заносчивости. Это должно было впечатлять, но не могло отменить предшествующих событий. Поэтому люди благоразумно уходили с дороги, аккуратно и, вроде бы, по вполне естественным причинам, сдвигаясь в стороны. Смотрели, но деликатно. Из-под ресниц или скосив взгляд, но ни разу прямо в глаза. Обменивались впечатлениями. Вполголоса. Едва ли не шепотом, так что слов не разберешь, но с появлением Августа и его спутницы, гул множества голосов, заполнявший весь немалый объем тронного зала, явно изменил тональность. И Август был практически уверен, что говорят о них с Теа. Они — «гвоздь программы», используя одно из выражений Теа, что бы это ни значило на самом деле.
Так, не соприкасаясь с прочими гостями, Август и Теа пересекли тронный зал наискосок и, пройдя через открытые по случаю праздника двустворчатые двери, оказались в, так называемой, Южной галерее. Людей здесь было немного — только те немногие «чудаки», кто готов променять соблазны Большого Летнего Бала на возможность любоваться шедеврами живописи. На стенах Южной галереи и в нескольких смежных залах была выставлена большая часть королевского собрания живописи.
— А вот и вы, графиня! — сказал Август, подведя женщину к ее ростовому портрету. — Обратите внимание, Теа, на вас здесь тот же самый изумрудный гарнитур, что и сейчас. Второго такого, я, признаться, никогда не встречал. Изумительная работа, безупречные камни.
На полотне работы Клода Лефевра графиня Консуэнская выглядела старше нынешней Теа — на момент написания портрета ей было уже за тридцать, — но была такой же ослепительно красивой. Она была одета в темно-зеленое шелковое платье, а среди ее драгоценностей выделялся гарнитур, созданный знаменитым ювелиром того времени Балленом: — колье, диадема, серьги и перстень. Стоил этот гарнитур целое состояние, и не случайно. На его изготовление пошло тринадцать крупных изумрудов, темных, но при этом прозрачных, и, разумеется, великолепной огранки. А количество мелких изумрудов и бриллиантов ограничивалось одной лишь выносливостью Теа д’Агарис. Ведь все эти камни и обрамлявшее их золото ей приходилось носить на себе.
— Мне больше нравится тот, что висит у вас в кабинете, — мягко улыбнулась женщина. — Там я моложе и не так холодна. Разве я холодна, мой друг?
— Даже не знаю, мой друг, что вам ответить, — возвратил улыбку Август, — не нарушая правил приличия.
— А вы бы хотели?
«Хотел чего? Нарушить приличия? — опешил Август. — Она смеется надо мной или все-таки флиртует?»
Между тем, в изумрудно-зеленых глазах Теа, полыхнуло так, что у Августа перехватило дыхание. В этой женщине было слишком много магии и скрытой страсти, слишком много желания и влечения, но при этом никак невозможно было решить, на кого или на что направлен ее интерес. Возможно, на него, а, может быть, и нет.