Дань
Шрифт:
Таня в точности передала слова директора.
– Вы очень изменились в последнее время, Александр Сергеевич. – сказала Таня.
– И в какую же сторону? В хорошую или плохую?
– Не знаю, – задумчиво ответила она, – вы стали похожи на старого директора, Михаила Захаровича.
– Ну, что ж, это, наверное, неплохо, – он допил кофе, положил чашку на стол и сказал:
– Бери свой блокнот, солдатик. Пойдём, будешь писать протокол собрания.
Александр вошёл в цех, как хозяин. Ни он ждал рабочих, а рабочие его. Стоило ему появиться, как людской гул затих, и воцарилась гробовая
– Я приказал остановить работу, – металлическим голосом произнёс директор, в связи с тем, что целый ряд предприятий попал в очень неприятную ситуацию. Я считаю, что каждый сотрудник обязан знать о состоянии своего предприятия и не пользоваться никакими слухами. Банк, в котором находились средства этих предприятий, рухнул. Поэтому в городе и происходят волнения. К счастью, это не затронуло наш завод.
Вздох облегчения сотен людей нарушил тишину цеха.
– Значит, с нашими деньгами ничего не случилось? – выкрикнул кто-то из зала.
– Нет, ничего. Просто небольшая задержка с зарплатой.
– А когда же мы получим наши деньги?
– Завтра, – спокойно ответил Александр.
Аура цеха, недавно леденящая душу, моментально изменилась. Теперь она наполнилась уважением и верой людей в своего директора.
– Вот, собственно, и всё собрание. А сейчас снова приступайте к работе.
Люди со счастливыми лицами стали расходиться по рабочим местам. Сотрудники заводоуправления плотной толпой обступили директора и наперебой стали что-то говорить ему. Александр оглянулся и нашёл глазами Таню. Толпа оттеснила секретаря от него. Кто-то толкнул её, она пошатнулась и упала. Блокнот выпал из рук и шлёпнулся в грязь. Таня встала, отряхнулась и пошла в приёмную к своим телефонам.
Что-то неприятное почувствовал Александр. Как будто высшие, силы хотели что-то сказать ему, о чём-то предупредить. Оловянный солдатик оказался не нужен в минуты ликования, его место заняли генералы.
Входя в приёмную, он увидел Таню, она сидела грустная за своим столом, и раскладывала почту. Александр остановился у неё.
– Обидно? Не расстраивайся. Эта свора скоро и меня столкнёт в грязь. – Он повернулся и вошёл в свой кабинет.
Что пришло ему в голову? Почему он так сказал секретарю? Александр сам не понимал этого. В памяти всплыли слова Михаила Захаровича: «Завода ты, конечно, не вытянешь, но душу свою не запятнаешь».
Из этих неприятных мыслей его вывел заместитель.
– Александр Сергеевич, а как мы завтра зарплату выдадим?
Александр сам не знал, как завтра выдаст зарплату. Расчётный счёт ещё не открыт. Деньги завода поставщику на его расчётный счёт ещё не зачислили. А сколько времени уйдёт на то, чтобы перекинуть их назад, на новый расчётный счёт? Логика подсказывала, что обещание директора выдать зарплату завтра, было нереально. Однако другое чувство, внутреннее, говорило, что люди не будут ждать долго. Только совершив чудо, он избежал бы забастовки. Но где это чудо? Откуда могла прийти помощь? Он даже предположить не смел.
– Как мы завтра зарплату выдадим? У вас конечно предложений опять нет? Вам не кажется, что директор должен задавать вопросы своим подчинённым, а не наоборот? Лично вас я освобождаю от этих проблем, впрочем, как и от всех остальных.
– Не понял? – удивился заместитель.
– Чего тут непонятного? Я отстраняю вас от должности в связи с тем, что вы не способны действовать в нестандартной ситуации.
– Я столько лет работал заместителем, а теперь оказывается, не справляюсь с занимаемой должностью?
– Вы справлялись в обычной, спокойной обстановке. Но любой руководитель и нужен только для того, чтобы принимать решения именно в нестандартной обстановке, иначе нас всех можно совершенно безболезненно заменить компьютерами.
Заместитель ушёл, а Александр погрузился в воспоминания. Он вспоминал те нестандартные ситуации, когда решение подсказывает не логика, а какое-то другое – шестое чувство.
Год назад его знакомый предприниматель, Чигорин, стоял на грани банкротства. Арендодатель отказался продлить ему договор на аренду производственных помещений. Тогда Александр помог ему. Он освободил два цеха и силами завода за три дня перевёз и смонтировал оборудование. Чигорин тогда выполнил все свои обязательства, хотя половина его сотрудников уволилась, считая, что их хозяин не сможет выстоять. Теперь у него дела шли отлично. Он сумел выкупить обанкротившийся завод и развернулся так, как никому и не снилось. Александр чувствовал, что случай с Чигориным и был ключом к той потайной дверце, за которой пряталось чудо. Он взял телефонную трубку и набрал номер.
– Юра здравствуй, это Александр.
– Здравствуй, дорогой, давно не слышал тебя. Как дела не спрашиваю. Я уже наслышан о крушении банка. Мне кажется, что теперь настала моя очередь помогать.
– С тобой не интересно разговаривать, я только поздоровался, а ты уже сам обо всём догадался.
– Если бы я не умел догадываться, то грош мне цена, как руководителю. Думаю, что разговор у нас не телефонный. Приезжай ко мне, я тебя жду.
Александр вошёл в офис Чигорина. Роскошное помещение, охрана в униформе, кондиционеры, одним словом евростандарт. Трудно представить, что всего год назад у этой фирмы не было даже обыкновенной кладовки.
– Вы Александр Сергеевич? Директор ждёт вас. – Симпатичная девочка пригласила его проследовать за ней.
Пройдя по производственным помещениям и коридорам управления, он не уставал поражаться такому быстрому росту предприятия. Они вошли в приёмную. Девушка открыла дверь кабинета и пропустила Александра.
– Вот мы и увиделись, – Чигорин подошёл к Александру и протянул руку. – По глазам вижу, что ты удивлён. Не скрою, мне это приятно. Садись, давай выпьем за встречу.
На столе моментально появился коньяк.
– Всё, то, что ты видишь, и что видеть не можешь, только благодаря тебе. Если бы ты не помог мне тогда, ничего бы не было. Прежде, чем выпивать, скажи, что у тебя стряслось?
Александр рассказал историю с банком и про собрание трудового коллектива.
– Всё сделал правильно, молодец.
– Какой молодец, наобещал людям завтра зарплату, а где её взять не знаю. Почему я это сказал? Кто меня за язык дёрнул? Ума не приложу.
– Правильно наобещал, а ума не приложишь, потому, что не ум, а сердце тебе правильный путь указало. Сколько же тебе надо?