Данэя
Шрифт:
— Это тебе.
— Что это? — Дан раскрыл футляр: — Скрипка! Настоящая?
— Настоящая.
— Откуда она?
— Подарил ее очень давно один из профессоров, считавший меня своим лучшим студентом. А ему дал его учитель; а тому — кажется — его учитель. Она самая настоящая: на ней когда-то играли. Но — ни я, ни мой профессор. Это самая обыкновенная скрипка, — не из тех, которые до сих пор бережно хранят. Но, все же — настоящая. Ее только покрыли специальным защитным лаком, а то бы она давно рассыпалась.
— Спасибо тебе! — Дан поднял скрипку к плечу, провел смычком. Раздался довольно противный скрежет: Эя прыснула.
— М-да! —
— У меня есть учебное пособие: там какая-то новая система, изобретение запоздалого любителя, сильно облегчающая обучение. Но и ей уже никто не желал воспользоваться — оркестрион победил всех. Есть и запас струн, и канифоль.
— Я попробую.
— У тебя должно получиться. Только нужно время.
— Ничего! Для меня занятия музыкой были долго почти единственным отдыхом.
— Его может почти не быть, когда… — Лал не договорил.
— Там видно будет. Может быть, удастся. Так: с завтрашнего дня до прихода первой информации объявляю каникулы. Полный отдых. Есть возражения?
— Нет. Считаю, что с программой подготовки мы справились.
— Тогда идите отдыхать!
— Дан, а может быть, посидим еще? Эя, милая, спой что-нибудь, а? Пожалуйста!
И Эя запела — «Ave Maria» Шуберта: она знала, как он любил ее. И следом «Ave Maria» Баха-Гунно. Она пела как никогда, и Лал еле сдерживал слезы. Эта тема слишком волновала его, и по исполнению Эи он чувствовал, что она становится близка и ей.
Потом, чтобы сделать Лалу приятное, Эя стала петь детские песни, которым научилась за последнее время. Она пела их одну за другой, глядя, как расцветает радостью его лицо.
— Еще, Эя, еще, родная! — просил он, целуя ей руки.
Спи, моя радость, усни! В доме погасли огни…— запела она. Он жадно ловил эти слова, эти звуки. Как надежду. И веру.
Они полностью отдыхали, зная, что после прихода информации начнется напряженнейшая работа. Будет достаточно неожиданного, и все равно, надо будет успеть быстро со всем ознакомиться, чтобы не затягивать высадку.
Часть III НАЧАЛО НАЧАЛ
18
Информация от разведчиков начала поступать. Собственно, практический интерес пока представляли сведения только о Земле-2 и здешнем Малом космосе. В целом, данные были обнадеживающими: в пределах нормы безопасности их кораблей радиационные потоки светила; отнюдь не чрезмерная плотность двух астероидных поясов, хотя они при большей плотности тоже не представляли серьезное препятствие — достаточно было бы вывести экспресс на орбиту под углом к плоскости планетных.
Более неприятными, хоть и не неожиданными, были данные о температуре на поверхности Земли-2. Цифры даже чуть превышали средние величины, определенные Тупаком. Там господствовал жаркий климат — несомненное следствие углекислотной атмосферы, удерживающей тепло от рассеяния в космос. Вторичным следствием было отсутствие снега и льда, огромная площадь водной поверхности и высокая влажность воздуха, усиливающая еще более теплоизоляционные свойства атмосферы.
Причин откладывать высадку не было. Оставалось сделать немного, и сборы были недолги: почти все, что требовалось сразу после высадки, погружено еще на Земле в крейсер,
И конечно, щенка, который успел превратиться в молоденького сен-бернара. Он откликался на кличку Пес и спал в каюте Лала, который занимался его обучением и приучал к скафандру.
…Выведенный наружу из экспресса, крейсер мягко оттолкнулся от него и, отойдя на достаточное расстояние, ушел на аннигиляционной тяге к Земле-2. Снова сорок пять «дней» пути.
Принимали информацию, ретранслируемую с экспресса; изучали, анализировали ее. Составлялась наметка геологической карты; намечали, куда уйдут машины для проведения разведки следующей очереди. Пока первые результаты неплохие: наличие железной, медной, алюминиевых руд; обнаружены хром, молибден, магний, сера. Но не найден уран: его поисками придется заниматься сразу же. Для начала хватит имеющихся запасов энергии; потом ее должна дать термоядерная станция, работающая на водороде, — но без урана сложно организовать добычу руд и их переработку, предусмотренные программой-максимум. Ведь накопление готовых материалов даст огромный выигрыш во времени в будущем, когда начнется заселение планеты.
Совершенно нет, конечно, органического сырья: каменного угля, нефти, газа. Синтез необходимых органических соединений придется, сколько возможно, вести одновременно с оксигенизацией. Это потребует дополнительно больших затрат энергии.
Площадь суши довольно мала. В дальнейшем она станет больше, когда часть воды разместится в виде льда и снега у полюсов и на вершинах гор, и уровень океана понизится. Но это нескоро: климат не станет холодней, пока планета укрыта углекислотным чехлом.
Оксигенизаторам, которые надо будет как можно скорей пустить в дело, хватит работы до их отлета обратно на Землю. Со временем они получат мощного помощника — растительность. Она довершит их работу, сделает стабильным состав нижнего слоя атмосферы, даст органическое сырье, начнет создавать слой плодородной почвы.
Огромная задача. Остальными планетами займутся уже те, кто прилетит после них. Но информация и об этих планетах представляет колоссальный интерес.
За работой и «вечерними» рассказами Лала время проходило незаметно. Светило становилось все больше и ярче. Земля-2 была хорошо видна в телескоп.
19
Теперь уже ее можно видеть без всякого телескопа. Они жадно смотрели на Землю-2 через толстые стекла иллюминатора, до этого укрытого мощным щитом. Вблизи она была как настоящая Земля. Крейсер совершал облет.
Приготовили два космических катера, погрузили оборудование для высадки-разведки: скафандры, малые вездеходы, надувные лодки, платформы-многоноги, пристяжные вертолеты, роботы.
Летели Дан и Лал. Эя оставалась ждать на орбите. Компанию ей составлял Пес.