Данэя
Шрифт:
— А ты ел? — спрашивала у него Мама, принимая вахту.
— Да, — отвечал он и, чтобы избежать дальнейших вопросов, закрывал глаза. Притворялся спящим, хотя голод не давал заснуть. И через полуприкрытые веки видел, что Мама со своей порцией делает то же, что и он.
Она тоже знала. Оба ничего друг другу не говорили. И Сыну тоже: тайком, как ему казалось, от них, он подсовывал часть своей порции Сестре.
— Бери, — говорил он ей шепотом.
— А ты?
— Не хочу больше.
Поверить она не могла, но есть мучительно хотелось. Брала.
…Никто
Дважды пришли сигналы: «Ждите. Иду. Держитесь!».
И наконец, на экране появилась еще одна точка — вначале еле-еле различимая. Она быстро двигалась — к ним: летела помощь. Скоро можно будет досыта покормить Детей.
Точка на экране становилась все более видной. Локатор показывал, что скорость ее приближения стала уменьшаться: идущий к ним корабль начал торможение, чтобы к моменту встречи с ними выравнять свою скорость с их. Скорей, скорей бы! Продовольствие скоро кончится, а в аннигилятор будут брошены и кибер-диагност, и кресла.
И когда встреча была уже близка, они с удивлением увидели на экране локатора, что спешивший к ним корабль был всего лишь космическим катером. В Большом-то космосе! Просто невозможно. Но катер был — значит, невозможное сделано.
Они напрягли последние остатки сил.
39
Космос требует от человека многого: смелости и выносливости; хладнокровия, чтобы не растеряться при встрече с опасностью; быстроты реакции и находчивого ума, чтобы найти выход из любого положения. Чтобы стать настоящим, профессиональным, космонавтом, надо прежде долго учиться и тренироваться. И пройти многократную проверку, после которой остаются только самые надежные.
Но лишь лучшие из лучших, люди с совсем исключительными данными могут стать космическими спасателями. Когда где-то в Космосе происходит — кто-то гибнет и успевает подать сигнал «SOS!», они летят на помощь. Им всегда приходится спешить, чтобы поспеть, и они летят, преодолевая огромные перегрузки, недоступные обычным космонавтам. И часто приходится совершать такое, что кажется невозможным.
Когда станция космического дозора на Минерве приняла сигнал с возвращающегося гиперэкспресса, ушедшего много лет тому назад к Земле-2, все — Земля и Малый космос, ожидающие его были встревожены. В предельно короткое время был загружен и отправлен навстречу самый крупный из космических крейсеров — для доставки первой части «топлива», о котором просили астронавты чтобы начать торможение на подлете. Количества «топлива» было достаточно, чтобы во-время начать уменьшение скорости звездолета, не дожидаясь других крейсеров, отправлявшихся позже.
Вся команда крейсера была скомплектована из космических спасателей: задача была необычайно трудной. Нужно было выйти в Большой космос и лететь, ориентируясь лишь по отраженной от гиперэкспресса волне, так как с него не посылались сигналы.
Крейсер летел
То, что просили астронавты, действительно было невозможно — но не для самого молодого из членов экипажа крейсера, которого тем ни менее Земля и весь Малый космос считали лучшим из когда-либо существовавших космических спасателей. О его подвигах ходили легенды: он, казалось, для того и появился на свет, чтобы совершать уже совсем невозможное. Лететь он должен был на большом катере. Один.
Катер до отказа загрузил «топливом» и батареями. И продовольствием, оставив себе лишь необходимый минимум.
Такого полета еще не было в практике ни одного космического спасателя. Такие перегрузки, даже полностью погрузившись в стимулирующий раствор, был способен выдержать лишь он один. Он буквально не вылезал из него — спешил. Надо спасать тех, кто просит о помощи. Спасать любой ценой: так гласит Первая Заповедь космических спасателей. Даже ценой собственной жизни или полной потери здоровья, когда приходится насовсем распрощаться с Космосом. Он был готов к этому всегда.
Тем более, сейчас: люди, которым он должен помочь — самые великие герои Земли. Он лично знал их: видел один раз — в детстве, даже разговаривал с Капитаном и просил взять его с собой. А Капитан тогда обещал рекомендовать его для следующего полета в Дальний космос, если он будет учиться так, что станет знать все, что необходимо астронавту. Учиться бесконечно долго, как ему тогда казалось. Но он пообещал.
— Ли, — говорила ему мама Ева (он до сих пор называет ее так, когда видится с ней, прилетая на Землю, и во время редких, но регулрных связей из Малого космоса), — Ли, ты должен учиться — хорошо учиться. Слышишь? Тебе необходимо много заниматься. Ты же обещал это самому Дану. Или не быть тебе астронавтом. — Она была тогда его школьной учительницей.
Ему было трудно: учеба давалась плохо. Раньше он и не очень старался: думал, что все равно все сумеет, потому что он очень сильный — сильнее других в группе.
Мама Ева заставляла его много работать. А сколько возилась с ним, занимаясь дополнительно! Он не знал, почему она так делала — истинную причину. Сейчас — так же, как тогда. Не знал, сколько лет над ним висела опасность быть отбракованным, стать неполноценным. При его физических данных — скорей всего донором: вскоре пойти под нож. Не знал, что только после его перевода в гимназию она, наконец, успокоилась. Знал только, что она всю жизнь продолжала регулярно видеться с ним, все врем интересовалась его учебой и жизнью, радовалась каждому его успеху и неустанно напоминала об обещании, данном им Капитану. И не было на свете человека более близкого ему, чем мама Ева. Даже в Космосе, где дружба крепко спаивает людей.