Данте
Шрифт:
– Не смейте угрожать моему коллеге! – рычу я, гневно раздувая ноздри и глядя на большого и здорового мужчину снизу вверх. Наверное, смотрится это до безобразия нелепо – какая-то козявка скалится на огромного и опасного хищника.
Данте на мой гнев лишь скептически поднимает бровь.
Меня всё это начинает злить. Никто не смеет без моего разрешения влезать в мою жизнь!
– Я серьёзно, – добавляю низким, чуть вибрирующим тоном. Меня колотит от напряжения, злости и страха. Да, мне страшно. Страшно, что я могу
Вдруг, его лицо каменеет. Он с такой силой стискивает зубы, что я отчётливо слышу скрип и вижу, как заиграли желваки на его скулах. А взгляд резко мрачнеет точно так же, как темнеет небо перед штормом. Голубые глаза стали свинцово-синими, опасными, резкими.
Я кожей ощущаю его злость, пробудившуюся от моих неосторожных слов. Она очень неприятная, что хочется поморщиться, как если бы я порезалась о лист бумаги.
– Ангел, мне очень жаль разрушать твои планы, но об отношениях с другими мужчинами тебе придётся забыть. Кроме меня. У тебя больше нет, и никого не будет. Только один я. Прошу, прими это.
Мягкие ноты в его голосе ни черта не радуют. Я втягиваю голову в плечи, и мне хочется сбежать, куда подальше от гнева этого ненормального.
Вероятно, все мои эмоции, как ядерный коктейль отражаются на моём лице.
Я слышу стук собственного сердца в ушах – это какое-то наваждение, дурной сон. Это не может быть реальностью.
Мотаю головой из стороны в сторону. Сжимаю руки в кулаки. Страх отступает и его место вновь занимают раздражение и злость.
Да как он смеет!
– Последний раз прошу – отвалите от меня! – вскрикиваю резко и толкаю мужчину в грудь, пытаясь сдвинуть его от себя хоть на миллиметр. Но с таким же успехом я могла бы толкать и бить бетонную стену.
Но этот гад вместо того, чтобы внять моим словам и катиться в задницу, вдруг берёт меня за плечи, склоняется и накрывает своими губами мои губы.
Всё происходит настолько быстро, что я не успеваю сообразить и среагировать. От откровенного удивления и наглости раскрываю рот, и мерзавец использует моё замешательство в своих целях – Данте врывается языком в мой рот.
Горячие и жёсткие губы сминают мои. Дико, яростно, почти до боли. Он вжимает меня в своё тело так сильно и резко, что я ощущаю его желание!
Он кусает и терзает мой рот. Он наматывает мою косу на кулак, заставляя прогнуться, а потом его жаркие губы оставляют нам моей шее сильные поцелуи, каждый словно клеймо! Засосы ведь останутся!
Но вместо того чтобы закричать, замолотить руками по нему, моё тело вдруг застывает камнем, а голос пропадает. Из моего горла вырывается лишь хриплое и судорожное дыхание.
И тело дрожит
Боже мой, да я извращенка.
Тело моё плавится, неожиданное желание прошибает, словно в меня влетает молния. Сами собой мои пальцы вдруг цепляются за могучие мужские плечи. Мне кажется, пол из-под ног куда-то ушёл и я сейчас упаду…
Я – идиотка.
Данте резко обрывает свои поцелуи, держит меня за плечи и смотрит на меня затуманенным, хмельным взглядом.
– Ты – моя, – произносит он хриплым, словно простуженным голосом.
Меня накрывает дикий стыд. Он обжигает не меньше поцелуев Данте. Только от стыда мне больно и гадко.
Коля всё видел. Наверное, официанты и повара из кухни подсматривали и тоже всё видели!
Да и камеры везде. Все-все мои коллеги узнают о моём позоре.
Отчаяние захлёстывает. На глаза наворачиваются злые слёзы.
Хватаю кружку со своим кофе, сжимаю её крепко, словно мечтаю раскрошить и выплёскиваю раф прямо в лицо Данте.
Капли горячего напитка попадают и на меня: на лицо, волосы, одежду.
Но основная часть стекает с удивлённого лица Данте.
Медленно он поднимает руку и смахивает с лица кофе.
Я сглатываю, но неожиданно для самой себя уверенно, чётко и очень зло произношу:
– В следующий раз это будет раскалённое масло.
Данте смотрит на меня долгим мрачным взглядом, и я уже приготовилась к самому страшному наказанию, как вдруг, он начинается смеяться.
Он реально псих.
Отсмеявшись, на полном серьёзе произносит:
– Из твоих рук, Ангел и твоими руками даже нож в сердце станет для меня радостью.
Усмехается и переводит взгляд на Николая.
– Присматривай за ней. Чтобы никто не смел к ней прикасаться.
Я уже набираю в лёгкие воздуха, но Данте не позволяет мне сказать.
– Ещё увидимся, Ангелочек.
И уходит.
Причём конкретно уходит. Из клуба.
Провожаю его фигуру напряжённым взглядом и выдыхаю. Словно сдуваюсь, как чёртов воздушный шарик.
Поворачиваюсь к Коле, прячу взгляд и говорю извиняющимся тоном:
– Пожалуйста, прости… Я…
– Всё в порядке, – перебивает он меня бодро. – Мужик молодец. Чётко и по делу.
Вскидываю на него удивлённый взгляд и произношу:
– Ты сейчас пошутил, да?
Коля невозмутимо пожимает плечами, делает мне новый кофе и говорит:
– Никаких шуток. Он реально крут. Пришёл, увидел…
– …получил по яйцам, – заканчиваю мрачно. Хлопаю ладонями по столешнице. – Коля, этот псих тебе угрожал!
– За свою девушку я тоже бы и угрожать стал, и драться, – снова говорит он таким тоном, словно мы обсуждаем погоду. – Правда, Гель, мужик чёткий. И видно, что «воздушный». Не на помойке себя нашёл. И ты ему реально в сердце запала.