Данте
Шрифт:
– Если у тебя папа – ректор, а мама трудится в каком-то жутко крутом закрытом научно-исследовательском центре – немудрено, иметь соответствующие игрушки, – глубокомысленно говорит сидящий за нами наш одногруппник Никита. – И ничего в нём особенного нет. Тело как тело, а морда слишком слащавая, что аж блевать охота.
– Ты просто завидуешь, что у тебя нет такого
Парень закатывает глаза и с сарказмом говорит:
– И это перспективные студентки, которым пророчат серьёзную и головокружительную карьеру.
Я смеюсь.
– Ник, даже серьёзным и перспективным ничто человеческое не чуждо. Дай полюбоваться и помечтать.
Я снова смотрю на Демидова.
До чего же впечатляюще он выглядит: высокий, но пониже Данте будет, широкоплечий, в кипенно белой рубашке, что обрисовывает тугие канаты мышц. Рукава закатаны до локтей, демонстрируя всем сильные загорелые руки. Идеальные руки. Классические и модные брюки со стрелками так же лишь подчёркивают силу и красоту мужского тела, облегают всё самое необходимое…
Жгучий брюнет. С волевым, но идеальным лицом и каре-зелёными глазами. Улыбка – идеал стоматолога.
Богат. Красив. Успешен. Не обделён женским вниманием. У него великолепное будущее. И он прекрасно об этом знает.
Наверное, я уставилась на него так пристально, что он ощутил мой взгляд.
Демидов вдруг прекращает листать свой планшет и поднимает взгляд прямо на меня. Молодой мужчина видит, что я таращусь на него в упор.
Наши взгляды сцепляются, и я отчего-то не могу моргнуть или отвести взгляд, а он смотрит на меня. Тоже пристально. Вдруг, он подмигивает мне и улыбается.
От такого внимания я заливаюсь алой краской смущения и наконец, прекращаю пялиться.
– Геля! – ахает Кира и толкает меня локтём. – Да он на тебя смотрит!
– Блин, Кира, отстань, – хмыкаю я и завешиваю лицо обрезанными волосами.
Теперь у меня стрижка как у француженок – элегантное каре. Мне,
После увлекательной лекции, которую слушали все без исключения с затаённым интересом, никто не спешил покидать аудиторию.
Хотелось слушать и слушать Демидова. Он был хорошим рассказчиком. Приятный тембр голоса располагал и вызывал ещё большее желание слушать.
Харизматичный. Умный. Потрясный.
С сожалением, что лекция закончилась и Александр навестит нас только на следующей неделе, я закидываю в рюкзак тетрадь, ручку, планшет и следую за подругами, которые, делясь впечатлениями, грезят о своём распрекрасном будущем. И говорят мечтательно, что обязательно облетят весь мир. Как это сделал Александр – побывал во всех уголках нашей Земли.
– Егорова Ангелина Геннадьевна – это ведь вы? – уже на выходе останавливает меня голос Демидова.
Вздрагиваю от неожиданности, оборачиваюсь и пожимаю вдруг плечами, словно я забыла своё имя. Он точно моё имя назвал? Может, мне послышалось?
– Она! Это она! – говорят за меня подруги и толкают меня, чтобы скорее подошла к крутому мужчине.
– Простите, – произношу извиняющимся тоном. – Да. Егорова Ангелина – это я.
– Отлично, – говорит он, взирая на меня чуть насмешливо, но по-доброму и ослепляет идеальной белозубой улыбкой. – Отец рассказал о вас, как об очень перспективной студентке. Вы в курсе, что ректору, на ваше имя поступило несколько предложений от ведущих компаний столицы? Многие хотят заполучить вас к себе в стажёры, а далее и на постоянную работу.
Я киваю.
– Я в курсе только об одной компании, – произношу отчего-то вяло, словно я мямля. – Ректор… то есть… Владимир Александрович пока меня не известил, что поступили ещё предложения.
– Известит, – говорит Демидов младший. – Только меня не выдавайте, сделайте удивлённое лицо, что впервые слышите.
Я улыбаюсь и обещаю ему.
Конец ознакомительного фрагмента.