Дар Императора
Шрифт:
Брошенный на юстикара взгляд подсказал, что его двуручный меч не опустился до конца. Галео навалился на него всем весом, избегая взгляда навигатора, пока ободранный мутант сжимал в руках лезвие.
+ Я знаю тебя, сын Анафема, + пронеслись по нашим разумам слова навигатора. + Я чую твою душу. Ты Безъязыкий, навеки умолкший после встречи с Рванхи из Ядовитой Плети. +
Я ощутил, как гнев Галео выплеснулся из него волной психической силы, будто кровь из раны. Он терял концентрацию, но по-прежнему крепко сжимал меч.
+
— Сражайся, Гиперион, — прошипел Думенидон.
Развращенные варпожители двигались целеустремленно, скрещивая полыхающие крылья, чтобы создать непроницаемую стену между нами и сражающимся юстикаром. Преграда из болезненного света вспыхнула от пола и до самого потолка. Что бы ни оживило эту мерзость, она становилась сильнее. Я слышал, как нерожденные бормочут, сливаясь в психическом хоре, хотя не представлял, о чем они могли переговариваться между собой.
Малхадиил и Сотис встали спиной к спине, защищая друг друга, их клинки сверкали. Думенидон пронесся мимо них и присоединился ко мне. Он отсек голову существу над нами, и вспышкой кинетической силы я отбросил тело, отправив его прямиком в толпу поющих собратьев. Из моей ладони потоком выплеснулось пламя, объяв ближайших ко мне врагов. Даже охваченные ослепительно белым огнем, они продолжали сражаться, пока не сгорали дотла.
— Юстикар, — провоксировал я. — Я могу достать его.
— Нет, — Думенидон попятился ко мне. — Останься с нами. Галео пока держится.
— Прикрой меня, Думенидон.
— Нет. Не делай этого.
Бежать я не мог, поэтому присел. От мимолетной мысли руна на ретинальном дисплее полыхнула белым.
— Дурак, — выдохнул Думенидон. Еще один рассеченный ангел перелетел через меня, распадаясь на две части.
Внутренний гул доспехов перерос в злобный вой в унисон с вибрацией энергии, накапливающейся между лопаток. По моей руке пробежала нить ведьмовской молнии. Из силового ранца, потрескивая, заструились другие, похожие на змей.
Я сосредоточился на Галео, которому теперь пришлось отступать.
— Да хранит тебя Император, — произнес Думенидон.
Я не мог ответить. Я не мог оборвать Псалом Отпора.
— …силу, чтобы дать отпор порче, таящейся…
Войти в варп без защиты — это, по меньшей мере, безумие. Нас учили этому с самой первой ночи, едва выпустив из монастырских камер.
Раздался гулкий треск энергетического разряда, и окклюзиам раскололся передо мной, сорвавшись пеленой с моего зрения, как будто картинку изъяли прямиком с сетчатки.
Я сделал тридцать шагов, только это был не бег. Я плыл, не плывя, и прыгал, не прыгая. Расстояние здесь ничего не значило, как, собственно, и направление. Подобное расплывчатое определение являлось побочным продуктом человеческой потребности
В течение одного вздоха я смотрел в море обжигающей плазмы несуществующих оттенков, сформированной из миллиардов душ, которые вопили мое имя. Волны визжали множеством голосов у меня в голове, выкрикивая свою ложь, свою слабость, свою боль.
Некоторые говорят, что Дар Императора делает нас неуязвимыми для скверны. Может, и так, а может, наша стойкость нуждается в простом объяснении для наших лордов из Инквизиции. Иногда мне кажется, будто наши повелители и владычицы из ордосов просто не в состоянии этого понять. Мы сыны Титана и не подвержены скверне благодаря непоколебимой верности, мы обретаем чистоту исключительно ценой невероятных усилий. Ни одна душа не рождается совершенной, но воин может стать таковым.
Я двигался в момент, пока падал в океан между мирами, преодолевая вопящие волны, не переставая думать о последнем, что видел, — палуба рядом с Галео. Этот образ я крепче всего держал в разуме.
Несмотря на давление на доспехи адских волн, я рванулся вперед и преодолел еще тридцать шагов, не шевельнув и мышцей. Делая последний шаг, я отключил подачу энергии в ранец и вывалился из бури.
— …за завесой блаженного неведения.
С моих губ слетели последние слова молитвы, и я с хлопком вылетел обратно в реальность. Мой посох уже вращался, постепенно набирая скорость, когда навигатор обернулся ко мне, и оправленная в серебро рукоять врезалась ему в висок. Существо отшатнулось в сторону, раздался треск ломающегося позвоночника, хотя звуков в вакууме я не должен был бы слышать. Подобный удар снес бы голову с плеч обычного человека.
Он вновь повернул голову. Вторым ударом я ослепил его единственно действенным способом — угодив посохом в глазницу третьего глаза. Око разлетелось с хрустом — вместо ожидаемой вязкой сукровицы под ноги мне посыпались осколки. Зудящими руками я выдернул посох. От головы существа над уровнем человеческих глаз практически ничего не осталось.
Я увидел свое отражение в оставшейся паре глаз. Мой шлем угрожающе склонился, вычурный посох без труда вращался в бронированных серых перчатках, доспехи казались живыми от бегущих по ним змеек-молний, которые танцевали на проводниковых узлах ранца.
Меч Галео подвел черту. Навигатор развалился на части, не только разрубленный напополам, но разорванный в клочья гневом юстикара. Меня захлестнула сила, она затопила каждого из нас, когда наш лидер вернул одолженную энергию.
+ Это было глупо, Гиперион. Сосредоточься. +
Я не ответил. Вращающийся посох врезался в ближайших к нам нерожденных, проламывая глотки и пронзая кровоточащие глаза. Всякий раз, когда я выдергивал рукоять, оружие шипело. Руны, выгравированные на освященном серебре, дымились от каждого прикосновения.