Дар Солнца
Шрифт:
— Ты не пожалеешь, даю слово.
— Знаешь, когда я это слышал? Когда тебе подбросили дочку!
Пусть с ворчанием, но Влад приехал через полчаса, зевая, но совершенно трезвый — с тех пор, как Ира согласилась выйти за него замуж, мой приятель изменился в лучшую сторону и стал примерным женихом, чему сам был рад не меньше невесты.
— Ну, и что ты хотел увидеть там? — начал он, зайдя в гостиную, но, заметив фото Полины, замер.
— Ага, — расплылся я в улыбке. — Ты прикинь!
— Бля… ой, прости, Ариадна.
— Определено, да. — Я забрал диск, вновь сел на ковер и открыл приготовленный заранее ноутбук.
Влад сцапал альбом и вгляделся в фотографию, потом перевел взгляд на ползающую рядом девочку и опять обратно.
— С ума сойти… А почему Солнечная?!
— Я ломал голову месяц, — произнес я, защелкивая дисковод. — И мне, как Менделееву, ответ пришел во сне. Я сам её так назвал.
Влад приподнял брови, желая услышать продолжение истории.
— Старинный вариант её имени — Аполлинария от древнегреческого бога Аполлона. Она рассказала мне это на выпускном, когда мы танцевали.
— Блин, вот это да! Стоп. — Друг собрался и нахмурился. — Когда ты успел затащить её в постель?!
— Сам хотел бы знать!
Файл загрузился, я одной рукой поставил ноутбук на пол, второй сгреб Ариадну и прижал к себе.
— Я так нажрался на выпускном, что не помню ничего после второй бутылки шампанского. Из сна выходит, что я с ней танцевал и мы даже целовались.
— Судя по глазам и волосам твоего ребёнка, поцелуями дело не обошлось, — хмыкнул друг.
Я увидел вручение дипломов. Тогда мы были ещё трезвые, я это помню. Полине отдавали корочку после меня, она грациозно прошлась по сцене, пожала руку декану, забрала диплом… И она была том золотом платье, которое я видел во сне.
Значит, это в самом деле правда.
— Видео длится два часа, друг. Оператор свалил в девять, сомневаюсь, что он пошел за вами… куда бы вы не пошли тогда. — Влад прилип к экрану, всматриваясь в наши движущиеся фигуры. — А я говорил, что где-то эти глаза видел!
— Так и я это говорил!
— Охо-хо-хо… Полинка!.. Таки ты уложил её! Красавчик!
— Ага… — я помрачнел, потому что новая порция информации всплыла в памяти. — И я её убил.
Донесшийся из компьютера смех показался святотатством в гробовой тишине гостиной. Поежившись, я прижал дочь покрепче к себе, потому что через секунду был готов разрыдаться.
— Ты чего, Сафа? — тихо спросил Влад.
— Ты помнишь, она часто болела? Помнишь, что говорила о планах на лето?
Лицо друга вытянулось, а в глазах появилась догадка.
— У неё был порок сердца, — пробормотал он.
— Да… Родители собрали сумму денег, необходимую на операцию за границей, и в августе она должна была улететь.
Влад, мать которого была действующим кардиохирургом, не хуже меня знал, что произошло.
—
Я стиснул зубы, борясь с подступающей истерикой. Меня огорчала мысль, что Солнечная умерла, дав жизнь нашему ребёнку, но осознание, что своей похотью я приговорил к смерти любимую девушку, просто раздавило меня.
— Так, спокойней, Матвей… Ничего не ясно ещё…
— Да что не ясно? — взорвался я, и Ариадна тут же расплакалась. Видя, что сам я недалек от того же, Влад забрал её и начала качать. — Я переспал с ней, она забеременела, и операция накрылась!
— Почему она не сделала аборт?.. — тихо, словно сам себя, спросил друг.
— Потому что она Полина! Потому что материнский инстинкт был сильнее, скорее всего!
— Глупая девочка… хотя я рад, что у нас есть наше Солнышко. — Он улыбнулся малышке, и она немного успокоилась, потянувшись к его носу.
Мы молчали довольно долго. Я уставился на видео, все ещё шедшее на экране, и там, улыбчивая, невероятно красивая — и живая — ходила Полина, обнимаясь с учителями — она была любимицей преподов, не смотря на то, что лучшим учеником был я — принимала комплименты от парней, фотографировалась со всеми, кто этого хотел. Там она ещё не знала, что поддастся моему роковому очарованию и позволит мне… позволит мне убить себя.
Моя дочь вновь расплакалась, когда я в третий раз повторил слово "убил".
— Нет, родная, — прошептал я, забирая её к себе на руки: — Ты тут совсем не причем. Дети никогда не виноваты в этом. Это я убил твою мамочку… — По щеке потекла слеза, исчезнувшая в пушистых волосах Ариадны.
— А ну хватит! — Голос Влада прогремел не хуже иерихонской трубы. — Развел тут сырость… Если бы я захотел вымокнуть, я бы остался на парковке!
— Слушай, я только что узнал…
— Что? Ты узнал, кто подарил тебе дочь! Ты узнал, что все-таки нравился ей, иначе она бы никогда в жизни не позволила тебе коснуться себя. И ты не убивал её! Так вышло… — Друг замялся. — И вообще. Ещё не точно известно, она ли это и умерла ли она.
Я невесело рассмеялся, толкнув ему блокнот с написанным её рукой отчеством.
— Знакомый почерк, да? Брось, Владик, мы оба знаем, что это она. И только смерть могла заставить такую девушку, как Полина, отдать кому-то своего ребёнка.
— Всё равно, надо проверить! — не сдавался Оршаков. — Ты не связывался с ней с тех пор?
— Нет. Я вообще, кроме тебя, ни с кем из группы больше не виделся и не списывался.
— Ясно. Ну, значит, я напрягу кого смогу, может, кто-то знает, где сейчас Полина, где она была все это время… рожала ли она ребёнка. А ты больше не ной, Ариадну пугаешь. Думаешь, она не понимает, что происходит? Ты расстроен — ей этого достаточно.