Дар Солнца

Шилай Анна

Я вздохнул и постарался успокоиться. В самом деле… хотя бы ради неё я должен взять себя в руки. Я знал, что Солнечная, скорее всего, умерла. Просто… просто не был готов, что ею окажется она.

— Позвони Насте или Марго, или ещё кому-нибудь. Не будь один. А я поеду искать ниточки, ведущие к Полине, ладно?

Я был бесконечно благодарен другу, что он проявил стойкость там, где спасовал я. Часть его уверенности передалась мне, и я смог уложить дочь спать, проводить его до лифта, а потом, налив полстакана коньяка, просмотреть видео с выпускного от начала и до конца. Наш танец там тоже был…

Блок в голове сломался,

и постепенно подробности выпускного вечера проявлялись короткими эпизодами. Я вспомнил, что Стасик, главный заводила группы, принес легкие стимуляторы, и я утоптал две таблетки — поэтому, возможно, и не всё помнил из того дня — ночь так точно. Вспомнил, как целовался с Ксюшей Абрамовой, и она висла на моей шее. Почему мне было не переспать с ней? Она была здоровая как кобыла, могла и тройню вполне нормально родить! Так нет же… Образ стройной Полины, мягко обнимающей меня за плечи во время танца, будто издевался надо мной. Одну из практик мы проходили в Чехии, собирали медсправки, и тогда я узнал, что Полина болеет, причем довольно давно. Порок сердца то усугублял её состояние, и тогда она на две недели ложилась в больницу (другим говорили, что она просто простыла) на лечение, то вновь отпускал, и она вела совершенно полноценную активную жизнь… Она уверенно заявляла, что всё будет в порядке, она закончит университет и поедет к лучшим хирургам, что скоро все закончится и она сможет вновь полупрофессионально заниматься гимнастикой, как в детстве…

Мой мозг додумался, что у меня ведь есть номер Полины, и рука тут же потянулась к трубке домашнего телефона. В итоге меня ждало разочарование — "неправильно набран номер". Значит, его уже не существует. Это навивало самые пессимистичные мысли.

Я не звонил никому, но в обед приехал Тим. Он учился в другой группе, но все равно знал Полину и, увидев её фото, был также поражен, как никто из нас не догадался раньше. Словно двойник Влада, он уверял меня, что я не виноват. Если бы не случайность, все могло обойтись — секс не мог спровоцировать ухудшение её здоровья, а я вряд ли умышленно сделал ей ребёнка.

А ещё от него я узнал, что он видел меня в тот день с ней — мы уехали на такси в отель "Renaissance", и выглядела Полина очень счастливой.

Естественно, за письмом я не поехал, и этим вызвал ответный визит своей матери. Ей хватило одного взгляда на мою бледную физиономию, чтобы включился режим "гиперопеки". Я был усажен на диван, укрыт пледом, а через пять минут мне в руку сунули большую чашку чая. Ариадну она сама умыла, переодела и уложила спать.

— Что с тобой? — негромко спросила мама, сев рядом. — Заболел?

— Нет. Просто я узнал, кто мать моей дочери.

— Не взглянув на результаты экспертизы?

— Поверь, теперь это уже не нужно, — покачал я головой и сделал глоток чая.

Минуту стояла тишина, видимо, мама поняла, что девушка не была посторонней и она не сама заявилась ко мне на порог.

— И… кто она?

— Полина.

— Полина… с которой ты учился? — Когда-то я успел и маме о ней рассказать, а провалами в памяти она не страдала.

— Да. И у неё был порок сердца, поэтому сама понимаешь… — Мой голос надломился, и я снова спрятался за чашкой.

Тяжелый вздох матери только сильнее сжал все внутри. Увы, даже она не могла тут помочь. Никто не мог.

— Сынок, я понимаю…

— Не понимаешь. Вы

были правы, все вы: и ты, и папа, и Настя… и дед, он особенно… А я не слушал. — Меня понесло. — Я нашел её, идеальную для меня девушку, которая нравилась всем, но… но я был таким придурком! Хотел заставить её ревновать, поэтому спал со всеми девчонками, которых она знала, чтобы они проболтались и она поняла, кого теряет. Я дарил ей цветы, при этом отпускал какие-то дебильные шуточки, а она думала, что я просто такой галантный, потому что, по её мнению, были и красивее неё у меня. Я вызывался в пары к ней, когда давали задание, но она и на это никак не реагировала! Я с ног сбился, пытаясь привлечь её внимание, и когда у меня это удалось… я накурился, наглотался какого-то дерьма, от которого мой мозг просто отключился! Парни говорят, что она сама этого хотела, но я… я заставил её со мной переспать, и это убило её!

— Матвей… Есть способы…

— Мама! — Я повернулся к ней. — Она была такая, что не было способов!

Она ласково погладила меня по щеке и, прошептав: "Мой мальчик", обняла, прижав к себе. И в маминых руках я позволил себе расплакаться, не сумев больше держать боль внутри себя, которая просто разрывала на куски моё сердце. С мамой это было можно.

К Ариадне я начал относится ещё чутче. На каждый плачь срывался с места, укачивал, пока её глаза не смыкались, и даже тогда не скоро выпускал, с трепетом смотря на её чудесное личико. Меня пугала мысль, что, когда она вырастет, придется рассказать ей, что я стал причиной смерти её мамы, и что она меня обязательно возненавидит. Я сам себя ненавидел так, что не мог видеть свою рожу в зеркале, поэтому расчесывался на ощупь.

Я сделал обследование дочери, и мне дали клятвенное заверение, что у неё никаких проблем с сердцем не было, что сняло часть груза с моего. Я попытался выяснить, рожала ли в марте где-нибудь девушка по имени Полина Ступова, но врачи дружно уперлись лбами, что это конфиденциальная информация и мне ничем помочь не могут. Напрягать папу я не стал — и так он больше моим проблемами занимается, чем своим прямыми обязанностями.

В моей фирме оказалось четыре сотрудницы с именем Полина, и я старался не заходить в те отделы, где они работали, потому что стоило мне увидеть бейджи, дыхание перехватывало.

Если я был ненормальным, пока искал Солнечную, то, найдя её, все стало намного хуже.

Я углубился в работу, на несколько часов отключив воспоминания о своей проблеме, когда за дверью произошел короткий разговор, Лера даже не повысила голос, и через минуту вошел Влад, на ходу бросив куртку в кресло.

— Это было просто убиться об стену, — без предисловий начал он, рухнув на стул передо мной.

— Что именно? — Я отодвинул клавиатуру и переключил всё внимание на друга.

— Узнать хоть что-то о Полине. Она будто растаяла в воздухе после выпускного.

Я стиснул зубы от вновь нахлынувшего отчаяния.

— Было бы слишком легко, если бы она осталась жить в той съемной квартире, в которой была во время учебы, — вздохнул я.

— Согласен. Я связался с Алёной, с Катей, с Мишкой, с ним они жили рядом, в соседних домах. Все в один голос утверждают, что она уехала лечиться, как и собиралась. Никто, по крайней мере, не слышал, чтобы она была в городе.