Дар в наследство
Шрифт:
Выходные дни, как бы не предусматривались. Даже когда судно заходило в какой-нибудь порт, или вставало на стоянку на рейде, чтобы произвести разгрузку выловленного тунца, и пополнить собственные запасы топлива и продовольствия, дизеля продолжали свою работу, чтобы обеспечить судно электроэнергией. В свободное от работы время, если судно заходило в какой-то порт, мне позволялось выйти на открытую площадку, расположенную, на средней открытой палубе, находящейся на корме судна. И то, только испросив разрешение у старшего механика, и не более, чем на оговоренное время.
На главной палубе, я побывал лишь однажды, когда только устроился на работу, и в сопровождении суперкарго, прошел в апартаменты капитана судна, где был представлен этому человеку. Он мельком взглянул на меня, кивнул, и на этом аудиенция
Разумеется, подобное расписание было очень тяжелым и для меня, и для моего организма. Я и на палубе-то появлялся может быть всего пару раз за все время нахождения на судне, а уж о том, чтобы спуститься вниз на землю, не было и речи. Ближайшая достаточно долгая стоянка в порту, ожидалась не раньше, чем через год с момента моего начала работы, и потому приходилось привыкать обходиться тем что есть. Однажды я заикнулся о том, что было бы неплохо устроить выходной день, и нарвался на нравоучения, а в итоге мне прочли пункт из контракта, где было ясно сказано, что выходной день объявляется, через восемь часов, после полной остановки работы оборудования. То, что остановка предполагалась лишь через год, после выхода в море, по возвращении в Сан-Диего, в контракте не было ни слова.
Радовало хотя бы то, что ежемесячно пять сотен долларов отправлялись на мой счет, и общая сумма на нем, неуклонно росла, о чем меня уведомляли квитанциями об оплате моей работы. Я уже просматривал имеющиеся на борту газеты с объявлениями, и задумывался о покупке автомобиля. Честно говоря, даже один год службы на этом судне, сейчас казался мне слегка чрезмерным. Поэтому я жаждал прихода в порт, как никто другой, и мысленно задумывался об увольнении.
Что интересно, наше судно моталось практически по одному и тому же маршруту, практически не меняя его. Вначале мы следовали на юг занимаясь ловлей тунца, заходили в Перу, Эквадор или Колумбию, где перегружали добытую в океане рыбу, затем, пополнив запасы топлива и продовольствия, следовали обратным курсом в сторону США. Там доходили до Сан-Франциско, или чуть выше на север, однажды даже стояли на рейде возле Сиэтла, и вновь выходили в открытый океан. В общем-то большинство членов команды, считало подобную работу, вполне приемлемой. И если бы не постоянный шум в ушах, наверное, я бы считал так же, но мне хотелось чего-то иного.
В начале августа, газеты запестрели очередной сенсацией. Как оказалось: Некто Матео Роксас, Филиппинский искатель сокровищ, в 1974 году обнаружил закрытое помещение неподалёку от Багио, где были найдены штыки, катаны, огнестрельное оружие и останки людей, одетых в японскую военную форму образца Второй Мировой войны. Среди обнаруженных сокровищ указывалось на трех футовую золотую статую Будды и многочисленные ящики, заполнявшие площадь около сорока квадратных метров площади обнаруженного грота. Он заявил, что открыл только один из ящиков, который был заполнен золотыми слитками. Роксас забрал статую золотого Будды, весившего, по его оценке, около тысячи килограммов, и один ящик с двадцатью четырьмя золотыми слитками, которые спрятал у себя дома. Помещение было заново опечатано с целью сохранить содержимое до тех пор, пока Роксас сможет организовать извлечение оставшихся ящиков, заполненных, по его мнению, золотыми слитками. Роксас продал семь золотых слитков и занимался поиском покупателей для золотого Будды. Два частных лица изучили металл, из которого сделана статуя Будды, и, по словам Роксаса, сообщили, что она изготовлена из цельного двадцатикаратного золота.
Но вскоре об этой находке узнал президент Филиппин, Фердинандо Маркос, он то и приказал арестовать и избить Роксаса, а Будду и оставшееся золото изъять. Роксас утверждал, что в ответ на его требования вернуть отобранное имущество, Фердинанд продолжил угрозы и в конечном итоге заключил в тюрьму обвинив его в краже музейных ценностей, и осудив на пять лет лишения свободы. По выходу из мест заключения, наведавшийся на место находки Роксас, обнаружил, что пещера пуста, а бывший президент страны, сейчас покинул Филиппины, и вдруг оказался миллионером. И конкретно сейчас, Матео Роксас выдвигает против Фердинандо Маркоса обвинение в краже найденных им сокровищ.
В общем-то ничего удивительного во всем этом для меня не было. Властьимущие
В этот день было особенно много работы. Так совпало, что форсунки вылетали прямо на глазах, а я не успевал их ставить на место. Или прокладки оказывались бракованными, или скорее всего, капитан форсировал ход до предела, и судно буквально мчалось куда-то, известное только нашему капитану. В итоге, к концу вахты, я вымотался так, что еле стоял на ногах. Кое-как добравшись до своей каюты, принял душ, выпил стакан сока, и решил, что ужин мне сегодня, противопоказан. В итоге, раздевшись завалился спать и тут же вырубился. Проснулся я поздно ночью, от сильной духоты. Похоже ложась спать, я забыл приоткрыть иллюминатор своей каюты, а кондиционер, почему-то отказался выключенным. Поднявшись со своего ложа, и не услышав обычной работы двигателей, решил, что наш кораблик, наконец-то добрался до нужного места, и сейчас скорее всего встал на стоянку.
Посетив туалет, добрался до иллюминатора, и открыв его выглянул в окно. За окном была глубокая ночь, и было видно лишь то, что освещалось прожекторами нашего судна. Мы действительно стояли на рейде, в полумиле от берега, чуть в стороне от моей каюты, по борту, слышалась какая-то возня, и выглянув за окно, увидел пришвартованный к нашему судну, какой-то довольно вместительный катер, с которого на борт судна, по проложенным сходням, передают какие-то мешки, или с мукой, или с какой-то иной провизией. Хотя за окном и стояла полная ночь, но в том месте, где продолжалась перегрузка товара, все было достаточно хорошо освещено. В какой-то момент, мешок, лежащий на плечах одного из работников, вдруг случайно развязался, и из него посыпались плотно набитые полиэтиленовые пакеты. Несколько штук, при этом лопнули, и районе сходен тут же образовалось серебристо-белое, как мне показалось в свете прожекторов облачко взметнувшегося порошка.
Работы моментально остановились, а проявившего оплошность грузчика, тут же налетел, какой-то человек, который стал предъявлять ему претензии. Причем, что показалось мне удивительным, говоря при этом именно по-испански.
— Ты, что не можешь двигаться осторожно ублюдок? Да ты всей своей жизнью не расплатишься за потерю даже половины, того что из-за тебя улетело в море. Да ты знаешь сколько стоит всего лишь одна доза кокаина, а ты своей глупостью уничтожил несколько килограммов этого вещества.
Едва услышав, знакомое слово, я тут же отшатнулся от иллюминатора, боясь, как бы меня кто-то не обнаружил. Выходило так, что я совершенно случайно подслушал то, что никак не должен был услышать. И если кто-то узнает об этом, боюсь мне будет несдобровать. Прикрыв иллюминатор, я тут же добрался до своей койки и лег, укрывшись одеялом, притворяясь спящим. Впрочем, остаток ночи, я провел достаточно спокойно. Хотя наутро и проснулся сильно разбитым.
Сам того не осознавая, я оказывается невольно устроился на работу, на судно-курьер, которое прикрываясь ловлей тунца, перевозило наркотики. Тогда я правда этого еще не знал, но сейчас сопоставив некоторые факты, и то что смог увидеть в будущем, понял, что все это так и есть. И передо мною встал вопрос, выпустят ли меня на волю? Нет, разумеется, если кому-то станет известно о моем знании, этого не произойдет при всем моем желании. А вот смогу ли я вообще уволиться с судна в положенное мне время? Мне почему-то казалось, что вряд ли это произойдет. Чисто на всякий случай. А вдруг я, уже что-то знаю? Тем более, за мной никто не стоит. Я по сути даже не гражданин, а всего лишь претендент. Одним больше, одним меньше, роли не играет. И я задумался о том, что же мне делать?