Дар волка

Райс Энн

Садиться за руль он тоже не решился. Уже вполне убедился, насколько это трудно, когда ехал следом за похитителями. И не мог рисковать тем, что его увидят или арестуют прямо в его машине, даже если он сможет справиться с управлением.

И выходить наружу он тоже не рискнул.

Как бы он того ни желал, у него не получалось вызвать обратную трансформацию. По крайней мере пока.

И он продолжал слышать голоса, наполнявшие ночь. Он слышал их все то время, что был вместе с Джимом.

Он не позволял себе сосредоточиваться на отдельных голосах. Любой из них может

поймать его в ловушку, и он пойдет к нему, не в силах отказаться.

От мыслей о том, что он мог бы спасти кого-то от страданий и даже смерти, ему было особенно плохо. Он скрючился, сидя в углу, попытался уснуть, но это оказалось невозможно.

Наконец, в три часа ночи, куда раньше, чем в прошлые разы, началось обратное превращение.

Как обычно, оно состояло из волн приятных судорог, прокатывающихся по телу, после которых он окончательно превратился из зверя в человека, чувствуя опустошительную усталость. Ройбен следил за превращением, глядя на себя в зеркало и делая снимки айфоном. В конце концов он увидел в зеркале привычного Ройбена Голдинга. Сказать было нечего. Его руки показались ему изящными, и он удивился, почему не чувствует себя уязвимым, находясь в человеческом теле. Но он не чувствовал уязвимости. Напротив, чувствовал себя непривычно сильным, непривычно способным дать отпор любой угрозе в этом ли обличье или в другом.

И не чувствовал особой усталости. Приняв душ, решил, что надо поспать, прежде чем ехать.

Уже прошло два дня с тех пор, как он в последний раз разговаривал с кем-нибудь из домашних, а Джим, исходя из древнего незыблемого принципа тайны исповеди, никому не скажет, что виделся с ним.

В телефоне была куча пропущенных звонков и сообщений, буквально ото всех. Гэлтон сообщал, что поставил телевизоры в соответствии с его указаниями. Орхидеи. В дом привезли два больших дерева экспресс-доставкой из Флориды. Видимо, их заказала Мерчент Нидек в ночь перед смертью. Желает ли Ройбен, чтобы эти деревья стояли в зимнем саду?

Ройбен почувствовал ком в горле. Впервые понял значение этих слов. Да, ему хотелось, чтобы в доме были орхидеи. Ужасно хотелось. Не мог бы Гэлтон заказать другие растения?

Он отправил несколько сообщений по электронной почте, уверенный, что все еще спят и не станут отвечать. Сообщил Грейс, что с ним все в порядке, что он возится по дому в Нидек Пойнт. Филу написал практически то же самое. Сообщил Билли, что пишет большую статью, посвященную образу действий Человека-волка. Написал Селесте, что пока хочет побыть в одиночестве и надеется, что она его поймет.

Надо было отпустить Селесту. Сейчас он отчаянно нуждался в ее дружбе, но все остальное было похоже на кошмар, и не по ее вине. Нет, вовсе не по ее вине. Он голову сломал, думая, как бы расстаться с ней в романтическом стиле, по-доброму и по-джентльменски.

«Надеюсь, ты и Морт хорошо провели время, — приписал он. — Я знаю, что ты всегда относилась к нему с нежностью».

Будет ли это толчок в сторону Морта или язвительный выпад в ее сторону в пассивно-агрессивном стереотипе поведения? Ройбену не хотелось думать об этом.

«Ты

и Морт всегда хорошо ладили. Что же до меня, я изменился, — написал он. — И мы оба это понимаем. Пора прекратить закрывать на это глаза. Просто я уже не тот человек, что раньше».

Было где-то полпятого утра, на улице все еще было темно, и Ройбену совсем не хотелось спать. Он чувствовал нервозность. Не такую болезненную, как в Мендосино, но тоже не слишком приятную.

И внезапно услышал выстрел. Где это? Встав из-за небольшого стола, он подошел к окну. Ничего, только Ломбард-стрит, по которой ехали немногочисленные машины, освещенные яркими уличными фонарями.

Мышцы напружинились, готовые к действию. Он что-то услышал, что-то резкое и вполне определенное. Мужчина, хнычущий, плачущий, убеждающий себя в том, что он должен покончить с этим. Женщина, женщина, умоляющая мужчину. Пощади детей. Пожалуйста, пожалуйста, пощади детей. И снова выстрел.

Внутри зародилась волна судорог, едва не сбив Ройбена с ног. Он согнулся, чувствуя, как каждая пора тела задышала, как тело и руки покрываются шерстью. Началось превращение, и оно шло куда быстрее, чем раньше. Его охватила волна экстаза, а потом приятное онемение, за которым пришло ощущение силы.

В считаные секунды он выбрался из номера и понесся по крышам.

Мужчина рыдал, вопил, жалея себя и тех, кого он должен был убить, жену, которая уже была мертва. Ройбен несся на его голос.

В ноздри ударила вонь, будто чего-то протухшего. Запах трусости и ненависти.

Одним прыжком Ройбен перемахнул улицу и понесся дальше, так быстро, как только мог, к белому оштукатуренному домику в конце квартала. Забрался внутрь через балкон на втором этаже, со двора.

Разбил стекло и вошел в комнату. Свет не горел, но своим зрением зверя он разглядел интерьер. Аккуратная, красиво обставленная комната.

На огромной кровати лежала женщина, из ее головы текла кровь. Рядом с ней стоял мужчина, голый по пояс и босой, в пижамных штанах, держа в руках ружье. От него исходил сногсшибательный запах алкоголя, а еще — запах бурлящей внутри скрытой злобы. Они это заслужили, они вынудили его это сделать, они свели его с ума, они его никогда в покое не оставят.

— Должен сделать это, должен покончить с этим! — выкрикнул мужчина, обращаясь к невидимому собеседнику. Посмотрел на Ройбена затуманенными глазами, но непонятно, видел ли он хоть что-то. Дрожа и плача, взвел курок ружья.

Ройбен беззвучно подошел к нему, вырвал из его руки ружье и схватил его за толстую скользкую шею. Сдавливал, пока не сломал дыхательное горло. Сжал еще сильнее, услышал, как хрустнул, ломаясь, позвоночник.

Мужчина мешком упал на пол.

Ройбен положил ружье на туалетный столик.

На зеркале в позолоченной раме над столиком он увидел неразборчивую предсмертную записку, написанную губной помадой. Слова было не разобрать.

Он быстро прошел по узкому коридору дома, уловив запах детей. Сладчайший, приятнейших запах. Его ноги беззвучно ступали по полу из твердого дерева. Ройбен услышал за дверь детский шепот.