Дар волка

Райс Энн

Письмо по электронной почте от Саймона Оливера было кратким. «Плохие новости, которые могут оказаться хорошими. Позвони срочно».

Письмо пришло вчера вечером.

Он позвонил Оливеру на домашний и оставил сообщение, что он снова в Сети и у телефона. Пусть звонит.

Он и Лаура сели ужинать в зимнем саду, за новеньким столом с мраморной столешницей. Сидели в тени бананов и фикусов. Зрелище двух орхидей, наклонившихся одна к другой и роняющих на пол прекрасные лиловые цветки, наполнило его счастьем.

Гэлтон поставил в оранжерею несколько

папоротников в кадках, уже сегодня, а еще белые бугенвиллии. В свете вечернего солнца в зимнем саду было удивительно уютно. Лаура отлично разбиралась в растениях и посоветовала другие, которые тоже могли бы понравиться Ройбену. Если он захочет, она может заказать их сюда, даже большие деревья. Она знает, где их найти. Это было бы чудесно, сказал он, чем больше зелени и цветов, тем лучше. И пусть покупает то, что ей захочется, то, что она сама больше всего любит. Он полюбит все, что любит она.

К ужину у них был наваристый суп, оставшийся от вчерашней бараньей рульки с овощами, приготовленной Ройбеном, и ему показалось, что, настоявшись, все стало еще вкуснее.

— Устал? — спросила Лаура.

— Нет, не терпится обыскать весь второй этаж, пока не найдем вход в то потайное помещение.

— Возможно, другого входа, кроме люка в стеклянной крыше, и нет.

— Я так не думаю. Думаю, есть несколько входов. Зачем устраивать такое хорошее потайное помещение, если ты не можешь попасть в него из разных мест? Наверняка есть сдвигающиеся стеновые панели в кладовках, ванных комнатах или на чердаке.

— Наверное, ты прав.

Они посмотрели друг на друга.

— Ведь пока мы не проверим, то не узнаем, одни ли мы здесь, так? — добавила она.

— Нет, и это приводит меня в полнейшую ярость, — ответил Ройбен. Ему хотелось защитить ее, до безумия хотелось. Не хотелось, чтобы ей было страшно. Он не сказал ей, но подумал, что она не должна отходить от него дальше чем на пару метров.

В сарае они взяли пожарный топор, молоток и фонарь.

Но ничего не нашли. Оглядели и простучали все внутренние стены по второму этажу, а потом и на чердаках.

Проверили и подвал. Там тоже ничего.

Наконец Ройбен устал. Уже был восьмой час, и он всем сердцем хотел, чтобы превращение сегодня не произошло, чтобы он провел ночь в покое. Но в глубине его сознания жило искушение. Он не вкусил еды по-настоящему вчера ночью. Этот голод гнездился не в желудке, а где-то еще.

Было и другое.

Этим утром он ощутил, что вызвал превращение, просто пожелав этого, после того, как он и Лаура занимались любовью. Превращение произошло быстрее, и мышцы скорее способствовали ему, чем сопротивлялись. Он вспомнил, как снова и снова сглатывал, будто всем телом, возвращая внутрь себя все то, что увеличилось и окрепло, а теперь должно было исчезнуть.

Он сосредоточил мысли на доме, на том, как пробраться в потайное помещение.

Когда дождь ослаб, он и Лаура надели толстые свитера и вышли из дома, чтобы пройтись. Повсюду стояли фонари, но они не смогли найти выключатель,

чтобы их включить. Надо будет спросить Гэлтона. Они горели в тот вечер, когда он впервые с ним встретился.

Но света из окон вполне хватало, чтобы дойти до дубравы, протянувшейся вдоль восточного края дома. — Прекрасные деревья, — сказал Ройбен, — на них можно забраться, только посмотри на эти низкие ветви. Надо будет прийти сюда, когда солнце светить будет, и попробовать забраться, перебираясь с ветки на ветку. Лаура с ним согласилась.

Они пришли к выводу, что высота дома составляет где-то восемнадцать метров, может, чуть выше. У северо-западного угла росли несколько калифорнийских пихт, почти таких же высоких, как секвойи в лесу. Дальше начиналась дубрава, вдоль всей восточной стены. Стены были покрыты плющом. У окон растения были аккуратно закреплены. Лаура перечисляла названия множества других деревьев — тсуга западная, камнеплодник, который зовут коричневым дубом, хоть он вовсе и не дуб.

Как же Ройбен, будучи в обличье маленького Ройбена, сможет забраться на эту крышу без помощи профессионала? Компании, занимающейся ремонтом крыш, было бы несложно подогнать машину с лестницей, но это то самое ненужное внимание, которого им лучше избегать. Конечно, Человек-волк способен забраться по неровной каменной стене, но ведь для этого Человеку-волку придется оставить Лауру одну, так?

Ройбен никогда в жизни и не думал, что может захотеть купить оружие, но теперь подумал. Лаура знает, как стрелять, это точно. Но она терпеть не может оружия. У ее отца никогда ружей не было. А муж однажды угрожал ей оружием. Она быстро закрыла эту тему, сказав, что ей вполне хватит топора, если он полезет на крышу, и неужели он ее не услышит, как в прошлый раз, если она позовет на помощь?

В тот момент, когда они вошли в дом, зазвонил телефон.

Ройбен бросился в библиотеку, чтобы поднять трубку.

Звонил Саймон Оливер.

— Что ж, отлично, только не расстраивайся сразу, пока я не расскажу все, — сказал он. — Скажу тебе, Ройбен, это одна из самых необычных ситуаций, с какими мне довелось сталкиваться, но это не означает, что все плохо. Все может быть учтено, и все и дальше может остаться в полном порядке, если мы хорошо обдумаем, что нам делать и что нам говорить.

— Саймон, давай же, о чем ты? — сказал Ройбен, садясь за стол, едва сдерживаясь. Лаура принялась разводить огонь в камине.

— Теперь ты оценишь, с каким уважением я должен относиться к «Бейкер энд Хаммермилл», особенно к Артуру Хаммермиллу, — продолжал Саймон. — Я доверяю Артуру Хаммермиллу так, как если бы он был членом нашей фирмы.

Ройбен закатил глаза.

— Суть в том, что обнаружился потенциальный наследник, но не спеши, пока я все не объясню. Похоже, Феликс Нидек… тот, который исчез, сам понимаешь…

— Да, я знаю.

— Ну, у этого Феликса Нидека был внебрачный сын, названный тоже Феликсом, в честь отца, и он объявился здесь, в Сан-Франциско, подожди, Ройбен…