Дар Юпитера

Зан Тимоти

Латранесто фыркнул.

— Обещание человека! Ты что, в самом деле веришь ему?

— Я убежден, что намерения у него хорошие. К несчастью, он может просто оказаться лишен возможности исполнять свои обещания. Если эта Лайдоф и в самом деле из Совета Пятисот, у нее гораздо больше власти, чем у него.

— А они там, в Совете Пятисот, все такие злые?

— Да нет, — ответил Манта. — Но они обладают большой властью и привыкли ею пользоваться. Людей это портит.

— Тогда, если они против нас, надеяться не на что, — сказал Латранесто.

— Нет. —

Манта оглянулся на далекий зонд. — Есть ведь еще и Фарадей. Будем надеяться, что ему удастся убедить Совет Пятисот сотрудничать с нами.

— А если он не сможет? — спросила Драсни.

— Я верю, что сможет, — сказал Манта. — Если же нет… Ну, надо будет найти что-то еще, чтобы продолжить торговаться с ними.

— Найдем, не сомневайся! — воскликнул Пранло. — Ты веришь в Фарадея, а я верю в тебя. — Он ударил хвостом. — А пока что я жутко проголодался. Давайте поищем что-нибудь пожевать.

Глава 29

Ничего удивительного, что в этот час небольшой дискуссионный зал дальше по коридору был свободен. Первой, тяжелой поступью, туда вошла Лайдоф, сразу за ней Фарадей и последним, в некотором отдалении, Гессе, угрюмый и молчаливый.

— Садитесь, полковник, — распорядилась она и опустилась в кресло во главе стола. — Мистер Гессе, закройте дверь.

— Вы не получите никаких заложников, арбитр, — с места в карьер заявил Фарадей, опустившись в кресло на противоположном конце стола. — Это абсолютно исключено.

— Я поражена вашими высокими моральными принципами, полковник, — выпалила Лайдоф. — Но одновременно и тем, что у вас такая короткая память. Вы не забыли содержание нашего предыдущего разговора?

— Нет, — отрезал Фарадей. — А вы не забыли, каким принципом руководствуетесь прежде всего? Я думал, это — завладеть звездолетом.

— Звездолета не существует, — угрюмо сказала Лайдоф. — Вы же слышали, что он сказал: «Отдать вам звездолет для изучения я не могу». Как еще прикажете это понимать?

— «Однако после того, как вы разрушите барьер, мы покажем вам дорогу в другие миры», — процитировал дальше Фарадей. — Какая разница? Дело же не в наличии или отсутствии груды железа?

— Разница та, что если не существует звездолета как такового, тогда нам от всего этого никакого проку, — ответила Лайдоф. — Может, для них и доступны какие-то таинственные звездные врата в глубинах Юпитера, но для нас они бесполезны.

Фарадей покачал головой.

— Нет. Я убежден, что это не что иное, как семантическая проблема. Заявление Манты можно интерпретировать и так — у них есть звездолет, но они не собираются позволить нам изучить его.

— В любом случае, какой смысл продолжать? — заявила Лайдоф. — Мистер Гессе, сядьте! Вы меня нервируете.

Без единого слова Гессе отошел от двери, где он маялся с беспокойным видом, и уселся на равном расстоянии от обоих противников.

— И

это вовсе не означает, что они никогда не позволят нам изучить его, — терпеливо продолжал Фарадей. — Просто они хотят, чтобы прежде была решена их проблема.

— Прекрасно, — заявила Лайдоф. — А я хочу встретиться с ними на полпути. И если звездолет все же существует, я хочу как минимум посмотреть на него, прежде чем мы сделаем еще хотя бы шаг.

Фарадей снова покачал головой.

— Нужно продемонстрировать добрую волю. Слышали, что сказал доктор Спренкл? Если мы сделаем это, Манта поверит нам и выполнит свою часть сделки.

— Вы так уверены? — спросила Лайдоф. — Несмотря на высказанное доктором Спренклом мнение, реально мы теперь понятия не имеем, как работает голова у мистера Рейми. Если он решит надуть нас, мы вернемся домой с пустыми руками.

Фарадей откинулся в кресле.

— Именно этого вы на самом деле и боитесь, правда? Боитесь остаться в дураках, боитесь обмануть ожидания Совета Пятисот, дожидающихся подарка, обещанного вашей фракцией?

— Сейчас обсуждается не моя личная политическая репутация, полковник, — спокойно ответила Лайдоф. — И просто для информации — ей ничто не угрожает.

— Тогда что вам стоит проявить великодушие? — настаивал Фарадей. — Помочь им решить свою проблему. Стать героиней Юпитера и заработать доброжелательное отношение всей Системы. И все это ценой двух ядерных бомб, которые никому никогда не понадобятся.

— И заодно вы продемонстрируете свою прозорливость, — пробормотал Гессе. — В конце концов, именно вы затребовали доставить сюда оружие.

— Правильно. — Фарадей тут же ухватился за эту идею. Если бы удалось убедить Лайдоф, что помочь Манте в ее интересах… — Мы можем даже, если угодно, записать задним числом, что занимались изучением радиации. Тогда вы сможете заявить, что заметили ее снижение в экваториальной зоне еще пару месяцев назад. Заподозрили, что тут есть проблема, сделали заключение и распорядились провести дальнейшие исследования.

— Интересная идея, — сказала Лайдоф. — К сожалению, я уже сообщила и Совету Пятисот, и службе безопасности, что ядерное оружие будет использоваться для акустических исследований.

— Можно ведь сказать, что вы не были абсолютно уверены, — заметил Гессе. — Чтобы не допустить распространения слухов, вы доставили сюда оружие под предлогом акустических исследований. Если предположения относительно радиации окажутся ложными, ничто не мешает вам использовать бомбы по первоначальному назначению.

— Очень хитроумно, — согласилась Лайдоф. — Вы оба неплохо соображаете. — Морщины на ее лице углубились. — И от меня требуется всего лишь стать соучастницей лжи, что даст вам в руки рычаг, который вы сможете использовать против меня же. — Она покачала головой. — Напрасный труд, полковник.