Дар Юпитера
Шрифт:
— Очень может быть, — согласился Фарадей. — Но и слои турбулентности тоже. Теперь мне понятно, почему на Уровень Восемь опускаются только Мудрые и почему хищники никогда не делают этого. Нужно очень много силы, чтобы пробиться через верхний слой турбулентности.
— Сила важна, да, — почти отсутствующим тоном ответил Манта. — Но в основном это проблема габаритов. Если бы Производителю прибавить веса, даже он, скорее всего, сумел бы пройти этот слой.
— Советую тебе никому не высказывать эту идею, — сказал Спренкл. — Мудрым, вероятно,
— Не беспокойтесь, никому не скажу, — ответил Манта. — Бомбы тоже будут опускаться на лине, надо полагать?
— Таков план. — Фарадей нахмурился. Внезапно в голосе Манты ему почудилось что-то странное, что-то такое, чему он затруднялся дать определение. — Учитывая зоны турбулентности, вряд ли свободно плавающая система будет в состоянии опуститься так глубоко, как нужно.
— Да, — пробормотал Манта. — В таком случае продолжайте. Вы будете сообщать нам, как идут дела?
— Конечно.
Брови Фарадея совсем сошлись к переносице. Не нужно было иметь степень доктора Спренкла, чтобы догадаться — в мозгу Манты что-то происходит. Что-то важное.
Вопрос состоял в том, что именно?
Фарадей понятия не имел. Оглянувшись, он заметил странно напряженное выражение на лице Бича. Либо на того снизошло озарение, либо у него были собственные причины для беспокойства.
— Снова турбулентность, — сообщил Миллиган. — На этот раз, правда, послабее.
— Спорю, что мертвые тела болтаются между двумя такими слоями, — высказала предположение Макколлам. — Неплохой способ удерживать их на месте.
— Выведите на компьютер изображения, получаемые с зонда, — приказал Фарадей и зашагал к своему креслу.
У них впереди много дел, и, по крайней мере пока, душевное состояние Манты может подождать.
Усаживаясь, Фарадей сделал в уме пометку — позднее непременно поговорить об этом с Бичом.
Слой плавающих тел обнаружился точно там, где предсказывали теоретические расчеты. И, к удовлетворению Макколлам, которое она не замедлила шумно высказать, он, точно сэндвич, был зажат между двумя умеренно турбулентными слоями.
Это была не компактная, цельная груда, как представлялось Фарадею; тела плавали более-менее свободно. Похоже скорее не на массовое захоронение, а просто на множество плавающих рядом друг с другом джанска. Тут и там попадались более мелкие животные — как джанска, так и некоторые хищники из тех, что после своей смерти сумели избежать зубов любителей падали и прошли сквозь Уровень Восемь. Было тут также множество обглоданных костей — по-видимому, то, что осталось от пиршеств пакра.
Но как бы ни выглядело это скопление тел, эффект оказался именно тот, что и предполагал Манта. Приборы показывали, что выше этого слоя доминировала низкоэнергетическая составляющая электромагнитного спектра: в основном инфракрасное излучение с незначительной добавкой коротковолновых радиочастот
Зонд подняли на станцию. Фарадей и остальные изучали сделанные им записи и вели кажущиеся бесконечными дискуссии с Латранесто и Мантой; инженеры и техники трудились над сооружением обшивки для ядерного оружия, способной выдержать высокое давление. Порой накал дискуссий становился очень высок; инженеры утверждали, что не в состоянии создать по-настоящему прочную обшивку с тем, чтобы одновременно сооружение не утратило маневренности, а Фарадей твердил, что с божьей помощью они справятся с этой задачей.
И в конце концов, когда все было оговорено, переговорено и сделано, назначили дату спуска.
— Манта?
Он перевернулся, вглядываясь в сумрак ночи. И увидел совсем рядом с собой Драсни; ее плавники легонько покачивались под порывами ветра.
— Привет, Драсни. Ты рано проснулась.
— И ты тоже. Я заметила, что уже какое-то время ты ворочаешься. С тобой все в порядке?
— Конечно. — Манта изо всех сил постарался, чтобы голос не выдал его.
Как выяснилось, можно было и не прикладывать этих усилий.
— Ты совсем не спал, правда? — спросила она.
Он состроил гримасу.
— Нет. Пытался, но не смог.
— Нужно было разбудить меня, — сказала она. — Я составила бы тебе компанию.
Манта ударил хвостом.
— Я пожалел тебя. Мы все так устали вчера.
Она подплыла еще ближе.
— Что-то не так? Это связано с машиной, которую люди собираются опустить сегодня на рассвете? Тебя волнует, сумеют ли они решить нашу проблему? Или ты опасаешься, что они снова могут передумать?
Манта заколебался. Что ответить на это? Ему очень, очень многое хотелось рассказать ей и еще больше хотелось выслушать ее, обсудить все с ней. Или просто молча, спокойно поплавать рядом.
Потому что он точно знал — больше у них ни времени, ни возможности для этого не будет.
Но он обязан не говорить ей ни слова. Если до нее дойдет хотя бы намек на то, что должно произойти, она просто испугается.
Нет. Для всех будет лучше, если этим долгим утром он просто уйдет один, безо всякого шума.
— Я действительно не знаю, как пойдут дела, — сказал он; лучше говорить правду или хотя бы наиболее безопасную часть правды. — Фарадей сказал, что они решили все проблемы и сумеют пробиться вниз. Но ведь Фарадей теперь не единственный Лидер. И мы уже имели возможность убедиться, в какие игры нравится играть этой Лайдоф.
Драсни нежно погладила его плавником.
— Все будет хорошо. Ты ведь когда-то был одним из них, и они сделают это, если не ради нас, то хотя бы ради тебя.
Манта негромко фыркнул.