Дар Юпитера

Зан Тимоти

— Но для этого нет никаких оснований, — настаивал Фарадей.

Уж конечно, отменять законы она не вправе.

— Я не нуждаюсь ни в каких основаниях, — холодно заявила Лайдоф. — По закону любого человека можно задержать на двадцать четыре часа, не предъявляя ему никаких обвинений.

— Я буду апеллировать к начальнику станции Каррере, — пригрозил Фарадей.

— Валяйте. — Лайдоф сделала жест в сторону полицейских. — Ему я дам тот же ответ — в моем распоряжении двадцать четыре часа. Так что смиритесь, полковник. Следующие

двадцать четыре часа вы проведете в этой комнате. — Вместе с полицейскими она вышла в коридор и добавила уже оттуда: — И последующие пять недель тоже — если все пойдет, как я задумала.

Когда за ними закрылась дверь, он досчитал до шестидесяти, подошел к двери и попытался открыть ее. Даже если Лайдоф сумела раздобыть карту допуска, она наверняка не смогла уговорить Карреру разрешить ей блокировать дверь.

Дверь послушно скользнула в сторону. Значит, он прав, она не получила разрешения запереть его внутри.

Ей оно и не требовалось. В глубине коридора, молча взирая на Фарадея, с бесстрастным видом стоял более крупный из двух ее «домашних» копов.

Некоторое время они молча смотрели друг на друга. Фарадей задавался вопросом: неужели у этого человека и впрямь хватит наглости не выпускать из собственной комнаты человека, которому не предъявлено никакого обвинения? У него даже возникло желание проверить это, предприняв попытку покинуть свои апартаменты.

Однако было уже слишком поздно, и он слишком хорошо знал, что Каррера терпеть не может, когда его во внеслужебное время отрывают от скотча с содовой. Ладно, пусть все идет, как идет. Разумнее хорошенько выспаться, а завтра утром во всем разобраться.

Он вернулся к себе, закрыл дверь и запер ее, просто по привычке.

Кроме того, Лайдоф кое-что «проворонила». Он нашел на полу набросок Макколлам и принялся изучать его, снова усевшись за письменный стол.

Он все еще изучал его и спустя десять дней, когда они в конце концов пришли за ним.

Глава 16

Восточный край неба едва только розовел под лучами далекого солнца, когда Рейми понял, что наконец-то он дома.

Странное ощущение, в особенности учитывая причины, при которых он покинул эту часть Юпитера. Спустя почти два года отказ Драсни воспринимался свежо и болезненно, как будто стая сивра все еще терзала его.

Но даже эта боль не могла погасить нарастающего внутри волнения. Он ощущал запах своего старого стада; почти неуловимую, но очень характерную комбинацию ароматов, среди которых он вырос. Сейчас запах был тот же и все же чуть-чуть другой; ведь дети, которых он знал, стали Производителями, а прежние Производители — Защитниками и Воспитательницами.

Цикл продолжается, как было заведено с самого начала, — голос в глубине сознания напомнил фразу, услышанную

когда-то в кругу рассказчиков. Вечный цикл: всегда новый и всегда тот же самый.

Только теперь ему было известно, что, где бы цикл ни начался, это произошло не на Юпитере.

Знакомые запахи усилились. Чуть позже было бы интересно подняться вверх, решил он. По крайней мере до Уровня Два, где плавают Производители и не беременные Производительницы, наблюдая, не приближаются ли хищники. Он может появиться среди них и возобновить знакомство с некоторыми из тех, с кем вырос.

Наверно, это будет даже забавно, если, конечно, он не наткнется на Пранло.

Или, хуже того, на Драсни.

Но все это подождет. Где-то наверху, скрытые пеленой облаков, были Фарадей и Гессе. С тех пор как Рейми покинул этот регион, они наверняка потеряли его след, но он знал, что на «Юпитере-Главном» продолжают отслеживать стадо в надежде, что он вернется. Если встроенный в его мозг передатчик все еще работает, они вступят с ним в контакт, как только он окажется в пределах досягаемости. Ему не терпелось сообщить им новости.

Понемногу прибавляя скорость, он плыл в сторону восходящего солнца.

Полицейский Совета Пятисот привел Фарадея в Зону Контакта и отошел в сторону, слившись с остальными, стоящими у дверей. Его партнер, заметил Фарадей, уже подпирал стену с другой стороны от входа.

— Полковник Фарадей, — приветствовала его Лайдоф, развернувшись в командном кресле, чтобы оказаться лицом к лицу с ним. — Благодарю за то, что присоединились к нам.

— Уверен, все мне рады, — произнес Фарадей, оглядывая комнату.

Здесь был Бич, сидел, сгорбившись над панелью связи. Миллиган колдовал над своими датчиками, Спренкл изучал сводки погоды или какой-то труд по психологии. Макколлам…

У Фарадея перехватило горло. Кресло Макколлам пустовало.

— Полагаю, вас интересует, зачем вы здесь, — продолжала Лайдоф. — Мы готовимся запустить в старое стадо Рейми зонд «Омега». И, как мы и предполагали, сам Рейми только что вернулся в эту зону. Я считаю, вы должны быть под рукой на случай, если мы решим поговорить с ним. Ваш голос он знает лучше всякого другого.

— Конечно, — пробормотал Фарадей, все еще не спуская взгляда с пустого кресла Макколлам.

Может, она просто больна или по какой-то другой причине не может работать? Тогда почему Лайдоф не посадила кого-нибудь ей на замену?

— Вижу, вы уже обратили внимание на отсутствие специалиста по биологии джанска, — заметила Лайдоф.

— Да. — Фарадей перевел на нее взгляд. — Где она?

— В своей комнате, — ровным голосом ответила Лайдоф. — Вскоре после того, как вы были помещены под домашний арест, мы выяснили, что именно миссис Макколлам раздобыла для вас тот самый бракованный кусок сетки. Естественно, она больше не участвует в проекте.