Дар Юпитера

Зан Тимоти

— Может, и так, — сказал Защитник. — А может, им просто ветер в уши насвистел, вот они и отпустили тебя.

— Поверь, люди никогда ничего не делают без причины, — заверил его Манта.

— Неужели? И какая же человеческая причина подтолкнула тебя к тому, чтобы надругаться над честью женщины, уже имеющей супруга?

Удивительно, но за последние часы Манта как-то почти забыл об этом. Теперь все случившееся снова обрушилось на него, словно ураган.

— Я не хотел, — внезапно охрипшим голосом сказал он. — Это произошло… Я и сам не понимаю, как это произошло.

Последовала долгая пауза.

— Мне

не нужны твои объяснения, — сказал наконец Защитник. — Я, во всяком случае, не испытываю желания выслушивать тебя. Но не сомневайся, очень скоро тебе придется объясниться. Ты совершил насилие, опозорил женщину, вот в чем твое преступление. Советники, Лидеры и Мудрые требуют суда над тобой.

— Да, — ответил Манта. — Понимаю.

— Но сейчас, — Защитник хлестанул хвостом, — время действовать. — Манта посмотрел вниз. Защитники, прежде дожидавшиеся неподалеку, на полной скорости устремились к вуука. — Наверно, отверстие уже достаточно большое. — Разговаривавший с Мантой Защитник тоже пришел в движение. — Жди здесь. Нужно отогнать вуука.

— Я пойду с тобой, — сказал Манта, плывя следом.

— Нет, — отрезал Защитник, лишь чуть-чуть обернувшись назад. — Ты Производитель и сегодня уже достаточно нарушал закон. Сказано — жди здесь.

Манта вздохнул и перестал работать плавниками.

— Хорошо.

— Будь все проклято, — процедила Лайдоф сквозь стиснутые зубы, огорченно сжав тонкие руки в кулаки. — Они уходят. Бочвиц, они уходят.

— Мне очень жаль, арбитр. — Судя по голосу, Бочвицу тоже было не по себе. — Ничего не могу поделать. Я исправляю повреждение, но тут же поступает новое сообщение, что у нас неполадки в нескольких местах сразу или что первое не устранено.

Лайдоф пробормотала нечто невразумительное, особо крепкое русское ругательство, надо полагать. В общем-то, Фарадей понимал ее.

Полностью сосредоточившись на клетке, вуука и думать забыли о джанска, и нападение застало их врасплох. Еще хуже было то — с позиции судьи Лайдоф, разумеется, — что даже у вуука от пережевывания металла устали челюсти. Сбитые с толку и слишком усталые, чтобы дать ответный бой, хищники просто разбежались.

Производительницы внутри клетки были уже наготове. Защитники еще только отгоняли двух последних вуука, а первый ребенок уже проскользнул сквозь дыру и нервно, торопливо замолотил плавниками, проплывая всего в нескольких метрах от своих смертельных врагов. Освобождая дорогу следующему ребенку, один из Защитников тут же перехватил его и отвел в безопасное место.

Но вот все дети оказались на свободе, и первая Производительница начала примериваться, как ей протиснуться сквозь дыру.

Наконец-то Фарадей смог вздохнуть с облегчением. Действия Лайдоф серьезно повредили взаимоотношениям людей с джанска, и кому-то придется немало поработать ногами и головой, чтобы залечить эту рану.

Но, конечно, усилий потребовалось бы гораздо больше, если бы дело обстояло наоборот, а именно: джанска захватили бы и удерживали заложников где-то в глубинах атмосферы Юпитера.

Все кончилось относительно благополучно только потому, что обычно упрямый и несговорчивый демон случая на этот

раз улыбнулся им. Простая поломка системы блокировки плюс изобретательность Рейми — и Лайдоф придется возвращаться с поджатым хвостом.

«Потому что в кузнице не было гвоздя», — припомнилась Фарадею строчка старого стихотворения.

— Мистер Миллиган, — неожиданно сказала Лайдоф. — Что означают эти красные огни у вас на пульте?

— Простите? — нахмурившись, Миллиган посмотрел на свой пульт.

— Поднимите руки, — приказала Лайдоф, подходя к нему. — Не прикасайтесь к пульту.

— Не понимаю… — Миллиган с явной неохотой поднял руки.

— А я думаю, прекрасно понимаете, — язвительно заметила Лайдоф, наклоняясь, чтобы лучше видеть. — Мистер Бочвиц, что означает «блокировка датчиков наличия внешних объектов»?

— Что? — спросил Бочвиц. — Где?

— На пульте у мистера Миллигана, — ответила Лайдоф. — Это что-нибудь означает?

Было слышно, как Бочвиц присвистнул.

— Это означает, что мы нашли решение проблемы, — угрюмо объяснил он. — Стандартная система блокировки устроена таким образом, что если какой-то из этих датчиков показывает, что перед вами твердый объект, вы не можете двигаться в этом направлении, не отключив датчик. Если включена блокировка датчиков, это воспринимается так, будто что-то твердое окружает вас со всех сторон. Вы не можете двигаться никуда, следовательно, двигатели отключаются.

— Почему же вы не разблокировали датчик?

— Потому что сбои носили неустойчивый характер, — проворчал Бочвиц. — Этот инженер, должно быть, блокировал то одну группу датчиков, то другую, чтобы я не мог обнаружить причину сбоев. Не давайте ему приближаться к пульту, и я заставлю «Омегу» двигаться.

Лайдоф взглянула на дисплей.

— Слишком поздно, — угрожающе сказала она. — Отключайте все, что надо, и начинайте подъем. Можете не торопиться.

— Да, арбитр.

Лайдоф перевела взгляд на Миллигана.

— Мистер Миллиган, вам есть что сказать?

Он сложил на груди руки.

— Вообще-то нет.

Она кивнула, словно и не ожидала другого ответа. Посмотрела в сторону двери и согнутым пальцем поманила к себе оставшегося копа.

— Отведите мистера Миллигана в помещение для арестованных, а заодно отведите полковника Фарадея в его апартаменты. Представление окончено. — Она перевела взгляд на Фарадея. — На данный момент.

Без единого слова Миллиган встал и зашагал навстречу приближающемуся полицейскому. Лайдоф провожала его взглядом, в котором ни в малой степени не отражалось то, что творилось у нее в душе. Коп начал надевать на Миллигана наручники, и в этот момент Лайдоф повернулась к единственному оставшемуся за изогнутым столом инженеру.

— Что, мистер Бич, не хотите ли и вы очистить помещение?

Бич поджал губы.

— Пожалуй, нет. Я люблю свою работу и потому остаюсь.

Внимательно вглядевшись в его профиль, она кивнула.

— Очень хорошо, мистер Бич. Продолжайте в том же духе. — Лайдоф посмотрела на Фарадея. — Это еще не конец, полковник. Однако мы поговорим об этом позднее.

— Не сомневаюсь. — Фарадей встал, подчиняясь взмаху руки полицейского.

После той судьбоносной встречи полторы недели назад он спросил Спренкла: «А они останутся со мной, когда нажим усилится?»