Дар Юпитера
Шрифт:
— Ты вернулся быстрее, чем я ожидал, — сказал Латранесто, вместе с Драсни подплывая к поджидающим его Манте и Пранло. — Хочешь ознакомиться с деталями?
— В этом нет необходимости, — ответил Манта. — Я знаю, в чем состоит проблема.
Даже в сумеречном вечернем свете можно было разглядеть, как Латранесто ошеломленно повел плавниками.
— Уже? — недоверчиво спросил он.
— Уже, — ответил Манта, стараясь говорить как можно более уверенно, хотя это и противоречило его внутреннему ощущению.
Всю дорогу к Центральной Линии он обдумывал
— Невероятно. — От волнения плавники Латранесто снова пришли в волнообразное движение. — Ну, не томи меня. Рассказывай.
— Непременно, — заверил его Манта. — Однако сначала нужно обсудить другую проблему. Расскажи мне, с помощью какого устройства вы путешествуете между мирами.
Плавники внезапно замерли.
— Ты задаешь тот же вопрос, что и люди, — настороженно сказал Латранесто. — Почему?
— Потому что, если я прав, нам понадобится помощь людей в решении нашей проблемы, — объяснил Манта, стараясь говорить спокойно и рассудительно. — А чтобы получить эту помощь, мне нужно что-нибудь, чтобы заключить с ними сделку.
— Но ты не собираешься сделать им подарок? — с мрачной подозрительностью спросил Латранесто.
— Ни в коем случае, — заверил его Манта. — Я ведь на Земле обучался именно тому, как заключать сделки, и постараюсь как можно больше выторговать для джанска.
— А что, если люди возьмут то, что ты им предложишь, а потом не дадут нам обещанного?
— Доверься мне, — угрюмо ответил Манта. — Я ничего не дам им, пока мы не получим того, в чем нуждаемся.
— «Доверься», — пробормотал Латранесто. — Доверься человеку.
— Нет, — вмешался в разговор Пранло. — Доверься Манте.
Воцарилась тишина, нарушаемая лишь свистом ветра. Латранесто устремил взгляд во тьму, нерешительно помахивая хвостом. Манта молчал, хотя его терзала мысль о том, что вся затея может рухнуть прямо сейчас. Если Латранесто не захочет рассказать ему, где они держат звездолет, вряд ли он пойдет на то, чтобы предоставить его людям для изучения.
А без этого Манта не сможет убедить Фарадея и остальных помочь джанска.
В последний раз шлепнув хвостом, Советник испустил тяжкий вздох.
— Хорошо. Путь к другим мирам находится в пространстве ниже Уровня Восемь. В том месте, которое мы называем Глубиной.
— Понятно, — сказал Манта. Значит, звездолет спрятан в глубинах атмосферы. Это имело смысл. — Как добраться туда?
— Вплавь, конечно, — ответил Латранесто. — А ты что думал?
— Прошу прощения. Просто мне всегда казалось, что джанска не могут опускаться ниже Уровня Восемь. Я подумал, что существует какая-то машина или что-то в этом роде, которая доставляет вас в другие миры.
Латранесто нахмурился.
— Какая машина?
— Ваш звездолет, конечно, — ответил Манта, в свою очередь хмуро глядя на него. — Мне казалось, мы о нем ведем речь.
— Ты спросил, как мы путешествуем между мирами. Я тебе ответил. Ни о какой машине разговора не
— Но… — Манта совсем запутался. — Путешествовать ведь надо в чем-то, разве не так?
— Не существует никакой машины, Манта, — сказал Латранесто. — Понимаешь теперь, почему мы не могли выполнить требование людей? Нет машины, есть только место. Место внутри тьмы, боли и страха Глубины.
По коже Манты побежали мурашки. Латранесто хочет сказать…
— Что оно собой представляет, это место? — настороженно спросил он. — И чем отличается от других мест на Юпитере?
— Это место свернуто внутрь и одновременно наружу. — В голосе Латранесто зазвучали напевные нотки, характерные для тех, кто рассказывает детям легенды. Манта понимал, что сейчас услышит еще одну легенду, имеющую, однако, несомненную особенность, а именно: в стаде он ее никогда не слышал. — Там давление… огромное давление… и сверхъестественный свет. Там во всех направлениях дуют ветры, бросающие вызов сильному и подавляющие слабого. Туда могут добраться только самые сильные духом, решительные — Мудрые.
— Никогда ни о чем таком не слышала, — пробормотала Драсни.
— Они постарались, чтобы рассказчики в нашем стаде помалкивали об этом, — объяснил ей Манта. — Хотя кое-какие намеки все-таки прорывались. К примеру, выражения типа «Глубина тебя возьми!».
— Я всегда думал, что это равносильно «чтоб ты сдох!», — заметил Пранло.
— А я всегда думал, что это означает «черт тебя возьми!», — сказал Манта.
В этом крылась определенная ирония. То, что он всегда воспринимал как концепцию ада джанска, на поверку оказалось дорогой в небеса.
— Но зачем от нас это скрывали? — недоуменно спросила Драсни.
— Не от вас, — пояснил Манта. — От меня. И, конечно, от людей, которые, как догадывались джанска, слушали все. — Он перевел взгляд на Латранесто. — Вы что, с самого начала знали, что им понадобится?
— Не знали, но предполагали.
— Все равно не понимаю, — настаивала Драсни. — Если у нас нет ничего, что люди могут украсть, почему было не сказать им правду?
— Потому что как только люди поняли бы, что здесь нет никакого звездолета, они сразу же утратили бы интерес к джанска, — с горечью ответил Манта и снова посмотрел на Латранесто. — И если бы это произошло, кто разрешил бы проблему вашего умирающего мира?
— Ты задет и обижен, Манта, — сказал Латранесто. — Это понятно.
Манта улыбнулся.
— Ничуть. Просто во всем этом есть своя ирония. Обе наши расы играют в одну и ту же игру друг с другом, и обе не имеют достаточной информации. В некотором смысле это забавно.
— Может, для тебя, — проворчал Латранесто. — Однако там, где речь идет о конце мира, не до забав.
— Это относится и к людям. — Манта вспомнил, как Фарадей рассказывал о перенаселенности Солнечной системы и вытекающей из нее социальной напряженности. — Я должен извиниться и перед вами, и перед ними.