Дар Юпитера

Зан Тимоти

Гессе состроил гримасу.

— По правде говоря, лично я не вижу другого выхода.

Фарадей кивнул. Он так и думал, что, раньше или позже, они придут к этому выводу. Но как минимум необходимо было рассмотреть и все другие возможности.

— Вернемся к тому, с чего начали. Зачем ей могли понадобиться две полугигатонные ядерные бомбы?

— На ум приходит только одно. — Гессе снова забарабанил пальцами по столу. С нервами у него явно было не в порядке. — И мне это совсем не нравится.

— Объяснитесь, — подбодрил его Фарадей.

Гессе, казалось, удалось справиться с собой.

— Помните, мы с вами обсуждали, как Лайдоф ведет себя в случае поражения?

— Да, помню, — ответил Фарадей.

— Может, я был не прав. Помните, я сказал, что месть для нее не самоцель? А если она воображает, что нашла способ добиться своего и одновременно отомстить.

Фарадей нахмурился.

— Неужели вы всерьез предполагаете, что она собирается использовать оружие «Немезиды» против «Юпитера-Главного»?

— Не против «Главного», нет, — угрюмо ответил Гессе. — Думаю, она собирается использовать его против джанска.

Фарадей поджал губы. Вот оно, наконец. В точности, как он предвидел.

— Проклятье, вот этого мы никак не можем допустить, — сказал он. — Попытка шантажа с помощью «Омеги» сама по себе была достаточно грязной. Использование ядерного оружия против джанска означает военные действия.

— Понимаю, — сказал Гессе. — И хуже того. По ее настоянию мы продолжаем отслеживать стадо, где вырос мистер Рейми… — Он проглотил комок в горле. — Боюсь, именно на него она и нацеливается.

Фарадей кивнул. И это он тоже предвидел.

— Где, и это тоже не случайно, живут Пранло и Драсни.

— Или, по крайней мере, их дети, — добавил Гессе. — Самих Пранло и Драсни не видно уже несколько недель. Но Лайдоф такой расклад, возможно, даже больше устроит: убить детей, а родителей оставить в живых горевать о своей потере.

— Прелестно, — пробормотал Фарадей. — Есть и другой резон. Если Лайдоф винит Драсни в провале проекта «Омега», то во всем остальном она, без сомнения, винит Манту. Надо полагать, он когда-нибудь объявится, верно? И конечно, непременно заглянет к старым друзьям.

— Ох черт! — воскликнул Гессе. — Об этом я и не подумал. Но вы правы. Туда он, скорее всего, и направится.

— Он еще не объявился?

— Пока нет, — ответил Гессе. — И в стаде о нем никаких разговоров. По крайней мере, ничего нового.

— И он не пытался с нами связаться?

— Со времени «Омеги» — нет. Где бы он ни был, он вне пределов досягаемости.

Фарадей поджал губы.

— Ладно. Полагаю, время пришло. Чего ваши сторонники хотят от меня, чтобы остановить ее?

Глаза Гессе на мгновение расширились. Похоже, он ожидал, что ему придется дольше уламывать Фарадея.

— Ну, в основном нам нужна ваша публичная поддержка, — сказал он, запинаясь на каждом слове. Да, он, без сомнения, очень нервничал. — Пресс-конференция в прямом эфире, где вы открыто выступите против Лайдоф и ее сторонников.

— Слишком

рискованно, — покачал головой Фарадей. — Она имеет все возможности прервать трансляцию еще до того, как я раскрою рот. В особенности если передача будет вестись отсюда.

— Можно сделать запись и переслать носитель туда, где передачу можно вести без помех.

— Это еще хуже. Носитель можно перехватить, и мы даже знать ничего не будем, пока не станет слишком поздно. — Фарадей посмотрел на Гессе, выразительно выгнув бровь. — Кроме того, с моей точки зрения, это преждевременно. Я даже не уверен в полной мере, что ваши сторонники поддержат меня.

— Ну конечно поддержат! — горячо заверил его Гессе. — Они совершенно недвусмысленно высказались по этому поводу.

— Может, и высказались, но в разговоре с вами, — возразил Фарадей. — Мне лично они пока не сказали ни слова. Я не могу позволить себе высовываться, не имея полной уверенности, что мне не сломают шею. — Он непроницаемо улыбнулся. — Или, по крайней мере, не имея уверенности, что ее сломают не мне одному. «Мы должны действовать заодно…»

— «…или нас повесят поодиночке», — закончил за него Гессе. — Бенджамин Франклин, да.

— Истина на все времена, — сказал Фарадей. — Как я понимаю ситуацию, сейчас мяч на вашей стороне поля.

— Да, конечно. — Гессе встал. — Ладно, я поговорю с ними. Посмотрим, какие гарантии они могут дать.

— Хорошо. И напомните им, что нужно спешить. До прибытия «Немезиды-6» осталось меньше трех недель.

— Непременно, — пообещал Гессе. Он заколебался, впрочем едва заметно, затем кивнул. — До свидания, полковник. — Гессе подошел к двери и постучал. — Постараюсь вернуться как можно быстрее.

Фарадей кивнул в ответ. Охранник открыл дверь, и Гессе вышел.

С усталым вздохом Фарадей вернулся к письменному столу. Вот, значит, до чего дошло: Лайдоф готова сделать первый выстрел в своей безумной войне. И если эта война пойдет так, как она задумала, позиция Лайдоф станет еще сильнее.

И даже представить себе невозможно, чём все это обернется для джанска. Для джанска и для Манты.

Для Манты, кем бы он ни стал.

Фарадей уселся перед компьютером. К добру ли, к худу, кости брошены. Игроки заняли свои позиции на шахматной доске, игра вот-вот начнется.

И в тайной борьбе, которая предстоит, пешка может значить ничуть не меньше королевы, коня или слона.

Возможно, даже пешка по имени полковник Джейкоб Фарадей.

Глава 26

Даже с учетом воздействия ветров Латранесто плавал гораздо дальше, чем рассчитывал Манта. Разыскивал еду, скорее всего, или держался в стороне от хищников.

Хотя они обыскивали втроем область его возможного нахождения, им понадобилась пара дней на то, чтобы в конце концов его отыскать.