Дар

Гарвуд Джулия

– Почему они называют его Айван Грозный? – спросила она. – Не потому ли, что у него злобный нрав?

Едва взглянув на нее, он ответил:

– Потому что они ненавидят его стряпню. Жестом Натан велел человеку с ведром вылить его содержимое на лицо Ливана. Кок тотчас начал отплевываться и стонать.

Натан удовлетворенно кивнул, отвернулся от толпы и пошел прочь.

Сара не могла поверить, что он ушел, не сказав ей ни слова. Она почувствовала себя униженной. Повернувшись спиной к Айвану, она стояла, ломая руки и ожидая удобной минуты, чтобы принести извинения. Себе она дала слово, что

потом пойдет и найдет Натана, чтобы преподать ему еще один урок правил хорошего тона.

Как только Ливан сел, Сара встала рядом с ним на колени.

– Умоляю, простите меня, сэр, за причиненное вам увечье. Вы споткнулись о мой зонтик, но, если бы только вы поглядывали себе под ноги, я уверена, вы бы непременно его заметили. И все же прошу вашего прощения.

Потирая затылок, Ливан разглядывал хорошенькую женщину, которая пыталась вымолить у него прощение, когда он чуть не поцеловался со смертью. Выражение озабоченности на ее лице не позволило ему грубо и резко ответить. Кроме того, она была женой капитана.

– Я не очень сильно ударился, – сказал он вместо этого. – Вы ведь не нарочно это сделали, правда?

В его речи был слабый шотландский акцент. Саре он показался довольно музыкальным.

– Конечно же, нет, сэр, я сделала это не нарочно. Вы в состоянии подняться? Давайте я помогу вам встать.

По настороженному выражению его лица было видно, что ее помощи он не хотел. Подняться коку помог Джимбо. Но как только он отпустил руки, тот сразу закачался. Сара еще оставалась возле него в прежнем положении – стоя на коленях. И в тот момент, когда на помощь Айвану пришел еще один член команды, Сара протянула руки, чтобы вырвать у него из-под ног зонтик, и бедный кок снова оказался на палубе. На этот раз инцидент закончился приземлением его на пятую точку.

– Уйдите от меня все! – взревел он. Теперь его голос был совсем не музыкальным. – Сегодня вечером, люди, вам не придется отведать моего супа. У меня раскалывается голова, а кроме того, теперь еще заболела задница. Будь я проклят, если сейчас не лягу в постель.

– Айван, придержи свой язык, – приказал Джимбо.

– Да, – поддержал его еще один матрос. – Здесь леди.

Джимбо поднял зонтик и протянул его Саре. Он уже повернулся, чтобы уйти, но тут Сара сказала такие слова, что он испугался и остановился.

– Я приготовлю суп для команды, – сказала она.

– Нет, вы этого не сделаете, – сказал ей Джимбо. Жесткий тон, которым он произнес это, не оставлял места для возражений. – Вы женщина капитана и не можете выполнять такую черную работу.

Поскольку ей не хотелось на виду у всей команды ввязываться с ним в спор, она дождалась, чтобы он ушел. Потом она улыбнулась смотревшему на нее человеку:

– Я приготовлю замечательный суп для всей команды, Айван. Для вас же будет лучше, если весь оставшийся день вы проведете в постели. Это самое малое, что я могу для вас сделать.

Айван окончательно взбодрился.

– Вы когда-нибудь раньше готовили суп? – полунасмешливо-полумрачно спросил он.

Поскольку все смотрели на нее с интересом и ждали ответа, она решила солгать. Так неужели будет трудно сварить суп?

– Я много раз помогала нашему повару готовить замечательные обеды.

– Зачем было

нужно такой благородной леди заниматься такой черной работой? – спросил Честер.

– Было… очень скучно в деревне, – нашлась она. – И я просто подыскивала себе какое-нибудь подходящее занятие.

Было похоже, что этой лжи они поверили.

– Айван, если у вас есть силы проводить меня на кухню, я бы отправилась прямо сейчас. Хорошему супу нужно несколько часов, чтобы прокипеть, – добавила она, надеясь, что в ее словах есть хоть доля истины.

Айван позволил ей взять его под руку. Пока они шли на рабочее место, он все время потирал ушибленный затылок.

– Это называется не кухня, миледи, а камбуз, – пояснил он. – Не спешите, крошка, – добавил он ворчливо, когда Сара устремилась вперед. – У меня все еще двоится в глазах.

Они прошли один темный коридор, потом второй, пока она совершенно не потеряла ориентацию. Несомненно, Айван хорошо изучил эту дорогу и вел ее прямо в святилище.

Он зажег две свечи, накрыл их для безопасности стеклянными колпаками и поставил на табуретку возле стены.

В центре комнаты стоял гигантский духовой шкаф. Он был самым огромным из тех, что Саре доводилось видеть. Когда она сообщила об этом коку, тот покачал головой;

– Это не духовой шкаф, это камбузная плита. С другой стороны имеется открытая духовка, и вам нужно обойти плиту кругом, чтобы увидеть ее. Там на вертеле я жарю мясо. С этой стороны вы можете видеть гигантские медные чаны, утопленные в плиту по самую крышку. Их всего четыре, и все они нужны для того, чтобы приготовить суп из говядины. А вот и мясо. Часть его испортилась, но я отделил плохие куски от хороших. Большую часть мяса я поставил вариться на медленном огне до того, как вышел на палубу переброситься с Честером парой слов. Здесь становится довольно душно, и мне нужно время от времени выходить на свежий морской воздух.

Айван махнул рукой в сторону подпортившихся кусков мяса, которые он оставил лежать на буфете, собираясь сказать, что, как только ему станет лучше, он сразу выкинет эти отбросы за борт. Но так как его голова снова стала раскалываться от боли, он забыл об этом и обо всем остальном.

– Здесь особенно нечего делать, – пробормотал он, вставая на нога. – Накрошите вот те овощи и добавьте приправу. Впрочем, вы и сами все знаете. Вы не хотите, чтобы я задержался, пока вы ознакомитесь с камбузом получше?

– Нет, – сказала Сара в ответ. – Я прекрасно справлюсь сама, Айван. А вы ступайте, и пусть Мэтью что-нибудь сделает с этой шишкой. Может быть, у него есть какое-нибудь средство, чтобы облегчить вашу боль.

– Да, у него все есть, крошка, – ответил Айван. – Ему придется дать мне целую пинту грога, чтобы облегчить мои страдания, или я просто не знаю, что сделаю.

Как только он ушел, Сара принялась за работу. Она хотела приготовить такой вкусный суп, какого матросы еще не едали. Она добавила в каждый чан еще по кусочку мяса, из тех, что нашла на буфете. Потом в каждый бак она насыпала значительное количество приправы, которую обнаружила в укромном месте под плитой. Одна бутылочка была наполнена растертыми коричневыми листьями. Поскольку аромат их был слишком острый, она использовала самую малость.