Дар
Шрифт:
Зиберина неуверенно приоткрыла один глаз, на всякий случай быстро закрыв его, а затем уже более смело вновь открыла. Они стояли посреди темного песка, на оживленной улице, заполненной людьми. Служанка замерла чуть в отдалении, с ужасом глядя на поднос в своих руках, который, видимо, хотела поставить на стол. Она открыла рот, чтобы закричать, когда увидела, что от него остался лишь тонкий слой пепла, да так и застыла, не в силах даже закрыть его. Прохожие удивленно и испуганно застыли кто где, с ужасом осматривая то, что недавно было высоким и крепким, добротно сработанным домом. Кианна неуверенно приоткрыла глаза, оглядываясь вокруг, затем
Зиберина быстро перевела взгляд туда, где должен был находиться старик, но вместо него на том, что еще недавно было полом, лежал только черный пепел. Хале проследила за ее взглядом и зябко передернула плечами, но никаких чувств на ее лице при этом не отразилось. Над их головами ослепительно светило жаркое солнце, а брат и сестра с силой стискивали друг друга в сокрушительных объятиях, одновременно что-то говоря и перебивая друг друга...
– А мы молодцы, - ни к кому конкретно не обращаясь, протянула ведьма, довольно щурясь от солнечного зайчика, скользнувшего по лицу, - вот только такие вещи лучше всего делать на улице.
– И желательно как минимум в километре от человеческого жилья, - фыркнув, поддержала ее Зиберина, стараясь не показывать, как тяжело у нее на сердце. Она была искренне рада за Кианну и Кинн, вот только внутри нее что-то яростно протестовало против такого решения.
*****
– Теперь я понимаю, о каком безрассудстве вы говорили, повелитель, - Сорель неверяще покачал головой, наблюдая за тем, как к группе людей, стоящих на странном пепелище начинают сбегаться отовсюду соплеменники, встревоженные и перепуганные происходящим.
Райнир, не моргая, смотрел на Зиберину, с наигранно веселой улыбкой, в которой сквозила печаль, повернулась к хрупкой, невысокой девушке, бросившейся к ней в объятия с радостным оглушительным визгом. Мужчина, стоящий рядом с ней, присоединился к ним, с силой обнимая обеих женщин, рассмеявшихся над его поступком. Желчь подкатила к горлу омерзительным комком, когда он заметил, с какой трепетной любовью и искренностью отвечает Зиберина на теплые и крепкие объятия, которые подарил ей высокий мужчина. Сразу становилось понятно, что эти трое - не просто хорошо и давно знакомы, но еще и крайне близки и дороги друг другу.
– Надо же додуматься до такого, уничтожить магический ключ посреди селения...
Он перевел взгляд на возмущенного и изумленного советника, который вновь покачал головой из стороны в сторону, словно отказываясь верить своим глазам. Что ж, это в очередной раз доказывало, что Зиберина действительно нисколько не изменилась, оставшись все такой же беспечной и скорой на действия. Райнир с трудом заставил себя отвести взгляд от нее, чтобы не видеть радостное и теплое выражение такого красивого для него лица. Горечь заполнила рот, заставив его судорожно сглотнуть. Ему маленькая принцесса никогда не дарила таких объятий, даже в те времена, когда считала своим другом. Он никогда не понимал этого, почему-то с другими она была крайне добра и сердечна, открывая сердце и впуская их в свою душу, одаривая щедрой любовью и искренней привязанностью. Зиберина родилась благородной и великодушной, несущей в себе свет. Его тепло чувствовалось в каждой ее улыбке, в словах, в поступках... И ему хватило бы даже маленькой, крошечной капельки этого обжигающего сияния доброты, ласки и любви, если бы была в ее чувствах эта самая капля, предназначенная только ему одному.
Усмехнувшись своим более чем непрошенным и абсурдным мыслям, Райнир
– Они сознавали, чем им грозит уничтожение ключа?
Вопрос Сореля, заданный сомневающимся тоном, вызвал у него кривую усмешку. Райнир помнил сотни других, схожих с этим, случаев, когда принцесса оказывалась замешана в чем-то подобном. Она всегда оказывалась в самом центре событий, не известно какими способами узнавая о том, что где-то что-то затевается.
– Она никогда не позволила бы другим рисковать собой, если бы знала это. А вот насчет погибшего мага они все были в курсе, судя по тому, что его смерть никого не удивила.
– Какая-то странная у госпожи мораль, - тихо пробормотал себе под нос Сорель, глядя на женщину внизу совершенно другим, более внимательным взглядом. Художник действительно досконально точно изобразил ее, нисколько не польстив ей, но и не приуменьшив многочисленных достоинств. Советник только теперь смог понять, чем же привлекала эта женщина его господина. Она вся была буквально соткана из света... Несмотря на специфическое восприятие мира, странное мировоззрение и своеобразную мораль, которые любого другого человека изменили бы до неузнаваемости, посеяв хаос в его душе и погрузив во тьму сомнений, она несла в себе только добро.
– Это не имеет никакого отношения к происходящему, Сорель. То, что ты имеешь в виду, называет справедливостью...
*****
Как бы Зиберина не оттягивала момент прощания с Кианной и Кинном, все равно настало время им возвращаться в Саррогу, где их нетерпеливо дожидалась Маара. Во дворце мало что изменилось, вновь вовлекая их в калейдоскоп событий. Аскер не оставлял настойчивых попыток добиться ее расположения, обретя неожиданную поддержку в лице всех, кого она знала при дворе.
Когда Зиберина возмущенно потребовала объяснений у Хале, которая до этого всегда принимала ее сторону, смущенная ведьма робко призналась, что встретила со стороны Оникса, повелителя Сарроги, взаимность. И именно он теперь убеждал ее в том, что все происходящее - правильно. Действительно, для него это было самым хорошим итогом, ведь если Зиберина покинет дворец, неугомонная ведьма может попытаться отправиться вместе с ней.
С каждым днем она все больше убеждалась в том, что пришло время покидать эти стены, которые до этого были гостеприимными и влекущими, а теперь давили на нее, вынуждая делать выбор, к которому Зиберина была совершенно не готова.
И когда взволнованная, не сдерживающая счастливых слез, Маара сообщила ей, что ждет ребенка, неуверенное решение переросло в твердую, непоколебимую уверенность.
Вот только ее планам не суждено было сбыться: видимо, судьба - злодейка решила, что отпустила ей и так слишком щедрый дар удивительного везения и удачи, что сопутствовали ей в последнее время, и восстановила одну только ей известную справедливость.