Дари Ласо

Ховская Ана

– Ого, да у тебя, оказывается, стройные ножки!– заметил Антон, который хоть и был занят близнецами, но глаз с меня не сводил.

– Вот что значит надеть подходящее платье!– подмигнула Светлана.

Моя робкая улыбка погасла. Я так и знала, что не нужно выставлять тощие ноги напоказ. Как я буду выглядеть среди остальных?

– Ага,– расстроенно буркнула я, теребя двумя пальцами подвеску на шее.– Не знаю, о чем я думала, когда покупала это платье… Надо было взять длинное…

– Это мне надо было короткое покупать,– с несерьезным сожалением заметила Лада и дунула мне на челку.– Но мы с тобой, как противоположности:

короткое – длинное, брюнетка – рыжая, черное – белое…

На Ладе было белоснежное платье: прямое в пол, кружевные и рукава, и почти вся спина. Оно ей очень шло. На фоне белого крупные рыжие локоны казались огненно-красными, а веснушки – еще отчетливее. Лада – красивая и умная девушка! Ей прямая дорога в высшее сословие. Если ее не выберет семья хомони, тогда я совсем не понимаю, на что они смотрят.

– Тебе очень идет такая укладка!– обратила внимание Светлана на мою прическу: волосы были вытянуты утюжком, а кончики прядей у лица и челка подкручены наружу.

– Куда девался наш сорванец?– улыбнулся папа и обнял меня.

Мама с грустной улыбкой вздохнула:

– Девочки, вы обе, как принцессы!

– Да, и нас ждет третья,– хихикнула Лада, имея в виду Лю Мин.

– Все любезности продолжим по дороге, нам пора выезжать,– деловито произнес Борис и тронул Светлану за руку.

– Антон, остаешься за старшего,– проговорила мама и по очереди поцеловала Софью и Марью в макушки.– Будьте умницами!

– Эх, почему мне не двадцать один?– очень драматично вздохнул Антон и клятвенно кивнул моей маме, как бы заверяя, что исполнит свой долг.

Мы с Ладой хихикнули и выбежали из дома.

– Теперь я буду чувствовать себя неважно,– призналась я, пока мы шли к аэромобилю.

– Дари, это просто нервы,– радостно проговорила подруга и подмигнула так, будто на что-то намекала.– Ты выглядишь на пятисот одну тысячу кредитов!

– Почему на пятисот одну?– недоуменно спросила я.

– Ну как же, это первая высокая цена, которой могут перебить самую высокую ставку на торгах.

– Ничего не знаю об этом.

– Детали обычно рассказывает комиссия, но я тебе потом расскажу,– ободряюще погладила Лада по спине.– Такое бывает разве что за невесту хомони, когда торгуются чистокровные.

– А-а, амбиции?

– Ага.

– Ох, Лада, как все эти детали кодекса и законов умещаются в твоей голове?– усмехнулась я.

– Наверное, так же, как и все эти странные формулы у тебя,– и подруга смешливо изобразила руками кипение мозгов.– Вот скажи мне, что в них интересного?

– Наверное, то же, что и в законах,– передразнила я ее и клацнула зубами у ее веснушчатого носа.

* * *

В Тоусэл мы добрались за тридцать минут с небольшим. За это время папа и Борис убедили, что на мои ножки только и будут любоваться, что юбка до колен мне очень идет. А Лада ехидно подмечала, что кому, как ни мужчинам, это знать в точности.

При входе на территорию парка, которая выглядела как огромная, но неглубокая воронка, нас встретила пара – мужчина и женщина – в торжественных нарядах, которые регистрировали семьи и дебютанток. Здесь была очередь. Когда мы дождались своей, нам с Ладой выдали специальные браслеты – идентификаторы, которые были почти незаметны на запястье и ничем не портили наряд.

Потом мы вместе с родителями стали спускаться по длинной широкой лестнице к приемному залу, находящемуся в центре воронки

и выглядящему, как стеклянный куб. Мамы восхищались парком и строением в его центре, папы обсуждали какие-то новости, а мы удивленно озирались по сторонам, потому что вчера здесь не было такого обильного цветения деревьев и клумб, будто всё за ночь расцвело к балу.

Впереди и за нами шли семьи с другими дебютантками, а я всё пыталась заметить пары без дочерей. Было любопытно узнать, кто приехал на бал, чтобы выбрать жену сыну. Но таких не оказалось. Лада шепнула, что семьи женихов прибывают первыми и входят в приемный зал с другой стороны. Значит, мы войдем в зал, и на нас уже обратятся почти полтысячи глаз.

Подходя ближе к полупрозрачному строению, я заметила, что внутри довольно многолюдно. Незнакомые лица, пестрящие наряды, многочисленные взгляды, устремленные на вход… Сердце быстро застучало. Я разволновалась. И вовсе не из-за своего внешнего вида, а от неизвестности. Сейчас захотелось никуда не выходить из своей комнаты и просто дождаться через несколько фазисов сообщения Пауло, когда он напишет, что отправил заявку на меня. Я даже остановилась перед раскрытыми дверьми в зал, борясь с оторопью.

– Ты чего?– прошептала над ухом Лада.– Смотри, вон семейство креветок…

Я перевела взгляд вслед за кивком Хворостовой и увидела, как нам машет Лю Мин. Беспокойство слегка отступило: еще одно родное лицо и дурацкая шутка Лады.

Папа осторожно просунул руку под мой локоть и мягко подтолкнул вперед. Я растерянно, но благодарно улыбнулась, потому что так и стояла бы у порога, привлекая к себе ненужное внимание.

Войдя в зал, я мгновенно ощутила на себе любопытные взгляды. Приглашенных было так много, что я терялась, в какую сторону… вниз или вверх смотреть, чтобы случайно не перепутать женщин с мужчинами. Опустив глаза, сначала я смотрела всем в ноги, а когда понимала, что передо мной женщины, поднимала голову и пыталась приветливо улыбнуться. Но ощущение было такое, что мышцы лица живут собственной жизнью и вовсе мне не подчиняются. Однако не все любопытствующие находились на первом этаже, многие, и в основном семьи женихов, стояли на широких разноуровневых балконах на противоположной стене. Оттуда было проще рассмотреть всех дебютанток.

Посредине зала на подиуме сидел оркестр струнных. Звучала приятная мелодия, и даже голоса окружающих ее не заглушали. Родители дебютанток с ними или без прогуливались в разных частях зала. Некоторые девчонки из разных городов Тоули знакомились и общались между собой. В целом атмосфера была доброжелательной, но, на мой взгляд, слишком официальная. Я к такому совсем не привыкла.

Украдкой посмотрев на центральный балкон, я заметила, что там собрались одни хомони, и они не слишком-то обращали внимание на то, что происходило внизу.

Хворостовы заметили знакомых и увлекли моих родителей за собой, чтобы поприветствовать тех. Лада почти сразу потянула меня к Лю Мин, которая, бедняжка, не могла отойти от своих родителей и вытягивала шею, высматривая нас.

– Добрый день, Сюин Гао, Сяолун Гао,– вежливо проговорила я, а Лада кивнула с приветственной улыбкой, а потом перевела изумленный взгляд на ожерелье матери Лю Мин.

Родители Лю Мин окинули нас снисходительными взглядами, кивнули с прохладной учтивостью, так и не произнеся ни слова (и как они еще позволяли Лю Мин дружить с нами?!).