Дарий
Шрифт:
– Дарий, я далек от намеков, – промолвил Артабан, почтительно прижав ладонь к сердцу. – Просто предлагаю поскорее добраться до колодцев, мимо которых мы проходили, и там уже спокойно обсудить, кто победил, а кто нет. Только и всего.
– Ты прав, Артабан, воды у нас осталось совсем мало, – печально вздохнул Дарий.
– Вряд ли мы найдем воду здесь, повелитель, поэтому самое верное – это возвращаться туда, где есть колодцы, – стоял на своем Артабан. – Только нужно спешить, ведь проклятые ветры могут занесли песком наши старые следы.
Видя, что Дарий благосклонно внимает Артабану, в пользу
– Государь, если бы наше войско повернуло вспять, завидев войско Скунхи, тогда это можно было бы назвать бегством, – заметил Аспатин. – Но ведь скифского войска перед нами нет.
– Вот именно, – вставил Гидарн. – Скунха, как видно, вознамерился одолеть нас зноем и жаждой. Если наше войско доберется до колодцев, тем самым подлые замыслы Скунхи будут расстроены.
И Дарий повернул войско в обратный путь.
Эта поросшая полынью степь, уходящая к горизонту, казалась теперь Дарию не менее грозным врагом, чем войско саков, так и не встреченное им. Копыта персидских коней топтали пожухлые степные травы и жесткую полынь, горький привкус которой незримо витал в безветрии затухающего дня, оседая на губах всадников.
«Вот она – горечь поражения! – думал Дарий, погоняя своего жеребца. – Я вынужден отступать пред невидимым врагом, имея сильное войско. И войско мое сильно, пока у него есть вода. Без воды все эти люди и кони через три дня станут прахом. Как все просто! Действительно, зачем скифам укрепленные города, если их негостеприимные безводные степи лучше всякой крепости?»
И тут, прервав невеселые думы Дария, на взмыленном коне из передового отряда примчался гонец.
– Царь, у нас на пути стоит войско саков! – крикнул он. Боевые трубы персов заиграли тревогу. Растянувшиеся на марше персидские отряды стали выстраиваться в боевой порядок.
Дарию казалось, что все происходит слишком медленно. Пехота как-то нерасторопно занимает центр и конники без толку суетятся на флангах.
– Почему обозные оказались во второй линии? – высказал Дарий свое недовольство оказавшемуся рядом Артавазду.
– А куда их денешь? – пожал плечами Артавазд. – Укрепленного лагеря у нас все равно нет. Скифы непременно попытаются отбить у нас обоз, так что за ним нужен глаз да глаз.
– Поставь «бессмертных» позади обоза, – приказал Дарий Гидарну, – заодно «бессмертные» будут прикрывать наш тыл.
Вдалеке показалась лавина конных саков, которая катилась по степи с грозным топотом многих тысяч копыт. Над островерхими шапками скифов покачивались бунчуки из конских хвостов, щетинились копья… Степная конница легко преодолевала невысокие холмы и небольшие увалы, подобно стремительной реке, прорвавшей плотину. Когда до персидского войска оставалось не более двух перестрелов, скифы принялись выкрикивать боевой клич. Одновременно заиграли сотни скифских рожков и свистулек, наполнив воздух пронзительными звуками.
Жеребец Дария испуганно запрядал ушами, переступая с ноги на ногу. Будь его воля, конь непременно ударился бы в бегство, спасаясь от этой страшной свистящей лавины, и только сильная рука хозяина удерживала животное на месте.
Царские телохранители тоже как могли успокаивали своих лошадей, напуганных то ли звуками скифских дудок, то ли скифским
В довершение всего зловеще зазвенели, засвистели скифские стрелы, которые непрерывным смертоносным дождем посыпались на головы персов, причем с такого расстояния, что персидские лучники были не в состоянии причинить сакам хоть какой-то урон, ибо их стрелы не долетали до врага. Скифская конница, прекратив свой стремительный бег, замерла на месте на безопасном расстоянии от персидского войска. Скифские всадники обстреливали персов из луков, сменяя друг друга. Воины с опустевшими колчанами отступали в глубь скифской орды. На смену им выдвигались другие с полным запасом стрел.
Дарий был поражен всем увиденным.
Мало того, что скифские луки оказались более дальнобойными, меткость же скифских лучников была просто невероятной. Находясь во второй линии боевого построения, Дарий с ужасом наблюдал, что творится в первой линии его войска, где плотными шеренгами стояла вся персидская пехота. Ни щиты, ни панцири не спасали персов от смертоносных стрел саков. Вся первая линия персов в течение часа пришла в полное расстройство, поскольку всюду громоздились тела раненых и убитых. Погибло много сотников и десятников, поэтому воины, не чувствуя командования над собою, начали оставлять боевые порядки, ища спасения во второй линии, куда не долетали скифские стрелы.
– Надо ударить на саков, покуда они не перестреляли нас как баранов, – обратился к Дарию Артавазд.
Дарий велел трубачам дать сигнал: «Конница, вперед!»
Однако стремительный удар персидских конников пришелся в пустоту. Скифы не менее стремительно подались назад, продолжая на всем скаку отстреливаться из луков.
Покуда основная масса саков отвлекала на себя Дариеву конницу, два больших скифских отряда ударили по флангам персидского войска. Причем скифы больше норовили внести смятение в ряды персов, нежели по-настоящему завязать сражение.
Персидская конница, возвратившаяся из погони за скифами, являла собою довольно печальное зрелище. Щиты всадников и защитные чепраки на лошадях из толстой воловьей кожи были сплошь утыканы скифскими стрелами. Многие воины были ранены. Немало их осталось лежать в степи, это было видно по тем сотням лошадей, что остались без седоков.
Дарий выслушивал Артавазда, который делился впечатлениями после неудачной атаки на саков, когда перед ними появился Артабан верхом на саврасой кобыле, сбруя которой сверкала от обилия золотых бляшек.
– Дарий, – заговорил Артабан голосом, полным тревоги, – сзади на нас во множестве наступают пешие саки. Боюсь, одних «бессмертных» для защиты обоза недостаточно.
Дарий подозвал Гидарна и велел ему отрядить на помощь «бессмертным» еще десять тысяч пехоты.
Пешие саки приближались густыми нестройными толпами, сотрясая короткими копьями и сагарисами [100] . Небольшие щиты саков, обтянутые человеческой кожей, ослепительно сверкали в лучах заходящего солнца.
100
Сагариса – Секира на длинной рукояти.