Дарий
Шрифт:
Артабан покорно склонил голову, не смея больше возражать.
Персидское войско подошло к реке Яксарт, но медлило переправляться на другой берег. Дарий ждал, когда подойдут отряды из Лидии и Египта. Гонец, вернувшийся из Египта, сообщил царю, что сатрап Арианд собирает войско для войны со скифами. Гонец же из Лидии так и не возвратился, хотя прошли уже все сроки.
На исходе был март 519 года до нашей эры.
Глава вторая
Сатрап Оройт
Разговор сатрапа Оройта со старшим сыном был предельно откровенным.
Дивирам
– Царь Дарий, разгневавшись, может лишить тебя не только сатрапии, но и жизни, – предостерег сын отца.
– Прежде чем расправиться со мной, Дарию нужно победить скифов, – сказал на это Оройт. – Мне надоело выполнять безрассудные приказы царей-сумасбродов. Сначала Камбиз, затеяв войну с Египтом, потребовал у меня десять тысяч войска. Где оно теперь, это войско? Это войско передохло с голоду в Куше. Из десяти тысяч воинов, отправленных мною в Египет, назад вернулась всего тысяча. Я кое-как утихомирил лидийскую знать, возмущенную таким способом ведения войны. Неудивительно, что Камбиз царствовал так недолго. От его вспыльчивости страдали прежде всего знатные персы, вот Бардия и отважился на переворот.
– Отец, как ты можешь утверждать такое? – возмутился Дивирам. – Ведь это все слухи. На самом деле Камбиз поранился о свой меч, упав с коня, отчего и умер. Есть даже свидетели этого.
– Уверен, эти свидетели сами закололи Камбиза, придумав историю про коня, – усмехнулся Оройт, который имел возможность убедиться в порочности человеческой природы, когда был телохранителем Кира. – Мне смешно слышать твои наивные речи, сын мой. Ибо яснее ясного, что Камбиза убили по воле Бардии. Бардия же был убит по воле Дария, а может, и Гистаспа. Не зря ведь по всей Персии вспыхнули восстания сразу же после смерти Бардии, который, в отличие от Камбиза, был достоин царской тиары.
Теперь Дарий, по сути заново завоевавший державу Кира, вознамерился наказать скифов за их извечную непокорность персидским царям. Может, Дария в этот поход толкает неуемная гордыня, а может, его вынуждают к этому те, кто возвел его на трон. Я не могу утверждать это точно. Скажу лишь, что более глупой затеи и придумать нельзя. Дарий сам погибнет и погубит войско. А ты, сын мой, упрекаешь меня в неповиновении. Своим неповиновением я сохраняю свое войско и твою жизнь, кстати, тоже. Ведь если бы я выполнил приказ Дария, то посланный к царю отряд лидийцев пришлось бы возглавить тебе.
– А если Дарий победит скифов и, вернувшись в Персию, призовет тебя к ответу, что тогда? – спросил у отца Дивирам.
– Я скажу Дарию, что ничего не знал о его приказе, только и всего, – пожал плечами Оройт.
– Но царский гонец… – начал было Дивирам, который видел Дариева посланца своими глазами.
– Какой гонец? – Оройт сделал недоумевающее лицо. – Я не видел никакого гонца. И ты не видел. – Оройт повысил голос. – И никто в Сардах не видел.
– Так ты убил царского гонца! – вскричал Дивирам. – Зачем ты сделал это, отец? Ты же знаешь, такое не прощается никому.
– Надеюсь, ты не станешь лить слезы по какому-то гонцу, – скривил губы Оройт. – И вообще, сын мой, забудь про Дария. Его нет больше. Его царствование
Дивирам печально вздохнул, глядя на улыбающееся самодовольное лицо отца. Теперь ему стало понятно, почему отец вдруг окружил себя пышной свитой и тысячью телохранителей, дав им название «бессмертных». Он даже одел и вооружил их на манер царских телохранителей.
– Отец, не забывай, что кроме тебя есть и другие сатрапы, – выразил опасение Дивирам. – Вряд ли они одобрят твою затею. Даже твой друг Митробат будет против.
Митробат был сатрапом Вифинии и Фригии Геллеспонтской, эта провинция соседствовала с Лидией.
– Много ты понимаешь, – проворчал Оройт. – Как раз Митробат-то меня поддержит.
Был у Оройта верный человек, родом лидиец. Звали его Мире, сын Гигеса. Этот лидиец три года назад помог Оройту заманить в ловушку самосского тирана Поликрата.
В большую силу вошел Поликрат. Его корабли с черным вепрем на красных парусах наводили ужас на эллинов, живущих не только на островах Эгейского моря, но и на Азийском побережье. Воевать с Поликратом Оройт не мог, поскольку у него не было боевых кораблей, а переправиться с войском на Самос на грузовых судах не осмеливался, зная мощь Поликратова флота.
Тогда Оройт пустился на хитрость. Через посредство Мирса он затеял переговоры с Поликратом, выражая готовность разделить с ним свои сокровища. Якобы воцарившийся Бардия собирается лишить Оройта лидийской сатрапии. Чтобы досадить Бардии, Оройт и задумал уступить половину своих богатств Поликрату с условием, что тот будет досаждать новому лидийскому сатрапу пуще прежнего.
Прежде всего Поликрат отправил в Сарды доверенного слугу, чтобы слуга своими глазами увидел, насколько богат лидийский сатрап. Оройт подготовился к этому заранее. Он велел набить камнями чуть ли не доверху восемь больших сундуков, а сверху присыпать золотыми монетами и драгоценными камнями. Оройт сам открывал сундуки перед посланцем Поликрата, который остался весьма доволен увиденным. После этого Поликрат с большой свитой прибыл во владения Оройта, чтобы заключить с ним негласный договор и принять в дар половину его сокровищ. Однако Поликрат угодил в руки палача, а почти вся его свита попала в рабство. Лишь немногих самосцев, сопровождавших Поликрата, Оройт по просьбе Дивирама отпустил домой, чтобы те поведали согражданам о кончине Поликрата, прослывшего любимцем богов.
Впоследствии об этом поступке Оройта ходило много разных слухов и кривотолков.
Эллины, пострадавшие от Поликрата, прославляли лидийского сатрапа: мол, как ловко он без войны покончил с самым прославленным морским разбойником. Персы, за небольшим исключением, полагали, что Оройт поступил бесчестно и тем самым опорочил не только себя самого, но и бросил тень на всех персов вообще. Теперь самосцы – и не только они – будут думать, что персы предпочитают побеждать врага коварством, а не храбростью.