Дарий
Шрифт:
Уязвленный Артабан принялся оправдываться:
– Не всякого врага можно устрашить стрелами и не до всякого врага можно дотянуться мечом. Я хочу, чтобы меня здесь поняли правильно. Кто видел скифов в сражении, тот знает, что этот народ лучше не дразнить, ибо скифы подобны осам. Они так же многочисленны, стремительны и безжалостны!
– Скажи еще, что скифы обладают бессмертием, дабы запугать нас окончательно, – усмехнулся Ариасп, который не меньше Тахмаспады жаждал сражаться со скифами.
Несмотря на молодость, Ариасп командовал отборной царской конницей. Такой чести он был удостоен
Среднего брата Дария воины и военачальники считали любимцем судьбы, ибо Ариасп, пройдя через столько жестоких битв, всегда оставался цел и невредим.
Ариаспа немедленно поддержал его младший брат Артафрен, который сравнительно недавно вступил в царское войско и потому тоже желал отличиться.
– Трудности войны со скифами сделают весомее победу над ними, – сказал Артафрен. – После такой победы уже ни один народ на Востоке не осмелится воевать с персами.
Споры военачальников могли продолжаться еще долго, если бы Дарий не вынес окончательное решение.
– Начинаем войну со скифами, – сказал царь.
Совещание переключилось на то, где взять дополнительные войска, желательно конницу и колесницы, сколько всего войск двинуть в этот поход и сколько оставить в Вавилоне, Мидии и Персиде на случай очередного мятежа.
Аспатин предложил увеличить войско за счет отрядов, взятых у сатрапов Лидии и Египта.
– Ни в Египте, ни в Лидии не было восстаний и тамошние правители не понесли никаких потерь, – молвил Аспатин. – К тому же Оройт, сатрап Лидии, мог бы навербовать наемников среди писидийцев, фригийцев и мисийцев, воинственность которых хорошо известна.
Аспатина горячо поддержал Артавазд:
– Лидия и приморские области славятся многолюдством, там легко можно набрать войско в тридцать тысяч воинов. И столько же может выставить Египет.
– Я пошлю гонцов к Оройту в Лидию и к Арианду в Египет, – промолвил Дарий. – Аспатин прав, если мы и получим подкрепление, то скорее всего оттуда, где не было войны.
– Надо бы и к Отане послать гонца, – мрачно заметил Гистасп, который также не горел желанием после подавления опаснейших восстаний ввязываться в нелегкую войну со скифами. – Отана не помогал нам сражаться с самозванцами, выжидая исход событий в своей Каппадокии. Пусть-ка теперь он докажет свою преданность царю Дарию.
С Гистаспом согласились многие военачальники. Согласились с ним и его сыновья Ариасп и Артафрен.
– Будь по-твоему, отец, – сказал Дарий.
Артабан сделал последнюю попытку отговорить царя от войны со скифами, но Дарий даже не стал его слушать. В нем вдруг взыграло сильнейшее желание прослыть победителем скифов, которых не смог одолеть сам Кир Великий.
Войска стягивались в Согдиану, к городу Мараканде. Сначала здесь разбили стан согды и бактрийцы. Затем сюда подошли отряды мидийских племен во главе с Даиферном, сатрапом Мидии. Чуть позднее свои войска привели Интаферн, сатрап Кармании; Гобрий, сатрап Сузианы, и Гистасп, сатрап Парфии и Гиркании. Привел конных ариев военачальник Каргуш. Пришел Отана во главе своих каппадокийцев. Во главе паретаков
Затем подошли конные и пешие войска персидских племен. Вместе с воинами из племени пасаргадов в стан под Маракандой прибыл царь Дарий со всей свитой и телохранителями.
Последними пришли вавилоняне и арахоты.
Видя воинственные намерения персидского царя, саки-хаумаварга, обитавшие по берегам Окса, поспешили выразить Дарию свою покорность.
Пример саков-хаумаварга породил надежду средь царского окружения, что и прочие скифские племена предпочтут не искушать бога войны и добровольно дадут персидскому царю землю и воду.
Персидские послы отправились к соседним племенам саков-хаумаварга – хорасмиям, абиям и массагетам.
Хорасмии решили покориться, дабы в будущем иметь персидского царя своим союзником против кочевников-дагов, претендовавших на их земли. Выразили покорность персам и абии.
Дарий с беспокойством ожидал ответа от массагетов, не пожелавших в свое время подчиниться Киру и разгромивших персидское войско. Военачальники Дария всерьез полагали, что покорение скифов неминуемо начнется с войны с массагетами.
Однако случилось непредвиденное: массагеты дали персидскому царю землю и воду.
После этого еще несколько скифских племен признали над собою владычество Дария.
Советники Дария радовались тому, что слухи о победах персидского царя над самозванцами дошли и до скифов. Иначе чем объяснить покорность всегда таких заносчивых скифских царей?
Но вот вернулись послы от саков-тиграхауда. И вернулись с нерадостными вестями: саки-тиграхауда отказались подчиниться персам.
Их предводитель Скунха устами персидских послов дал такой ответ Дарию: «Земли у саков много, но очень мало воды, да и та почти вся соленая. Столь плохая вода вряд ли удовлетворит такого великого царя, как Дарий. Дать же землю без воды – все равно что кинуть подачку. Поэтому в таком случае самое лучшее отказать вовсе».
– Скунха бросает мне вызов, – сказал Дарий на военном совете.
Артабан позволил себе не согласиться с Дарием.
– В ответе Скунхи нет ничего кроме истины, – молвил он. – Там, где кочуют саки-тиграхауда, степи действительно переходят в пустыни и солончаки. Там много соленых озер и совсем мало пресных источников. Скунха просто не хочет оскорблять персидского царя недостойными его дарами. Это, скорее, жест вежливости, нежели непокорности.
– Мне не нужны подобные жесты, мне нужна покорность всех скифских племен! – раздраженно промолвил Дарий. – Я не собираюсь жить на земле скифов и тем более пить их воду. Но я не потерплю, чтобы мои подданные страдали от скифских стрел!
– Брат, я уверен, что со Скунхой можно договориться, – сказал Артабан, желая во что бы то ни стало предотвратить войну с саками. – Нужно послать к Скунхе еще одно посольство.
– Мне опротивели твои речи, Артабан, – рассердился Дарий. – Прежде ты избегал войны со скифами по причине слабости твоего войска. Ты сам говорил мне об этом. Теперь, когда здесь у Мараканды, мною собрано сорок тысяч пехоты и двадцать тысяч конницы, ты опять запел старую песню. Боги свидетели, я не хотел войны. Войну выбрал Скунха.