Дартмур

Элли Раш

Да, у нее, похоже, было так же.

– Ты – кто? – кашлянул Ник, и опрокинул в себя почти полный бокал.

Феликса смущенно провела по волосам, откидывая их на спину.

Какофония звуков вокруг исчезла, погружая небольшую компанию в давящую тишину. Шумная гостиная вдруг разом сжалась до размеров дивана и пары кресел.

– Шутишь? – Билл смотрел снизу вверх с кривой улыбкой.

– Нет, правда. Горденгер меня для этого вызывала.

Напряжение нарастало в груди, сдавливая легкие и не давая нормально вдохнуть.

– Ну…

поздравьте меня, что ли, – неуверенно засмеялась, смотря на напряженных друзей.

Они переглянулись, будто был еще какой-то выбор помимо радости за подругу.

Они же несерьезно? Сейчас шок пройдет, и они кинутся поздравлять. Точно.

– Э-э… – Тим почесал светловолосый затылок и закашлялся.

– Вы чего? – Феликса улыбнулась, не понимая реакции.

Это начало напрягать. Болезненно, физически неприятно. К горлу подступила тошнота, как всякий раз при сильном волнении.

– Ну-у, понимаешь… – протянула Фанни без былой радости.

– Не понимаю.

Взгляд скользил по родным – да, черт возьми, родным – лицам. Пальцы побелели, сжимая бокал.

– Кхм, – натужно кашлянул Тим, и сцепил руки перед собой. – Нас не назначают старостами, это негласное правило Дартмура.

– Да, это странно, – подхватила Эмбер, перекатывая в пальцах веточку от вишни.

Очередной нервный смешок вырвался наружу. Она в самом деле это слышит? Не во сне, в реальности?

Те, кто, как и она мечтали, наконец, выбраться из ограничений, которое вокруг них возвела элита, теперь… что? Не смогли поверить? Принять? Не захотели поддержать?

– Нас? Тим, не ты ли год назад говорил, как круто было бы стать старостой? – Феликса не верила в то, что это происходит с ней.

Поверить невозможно! Друзья, с которыми бок о бок прошло столько лет, столько унижений, и теперь они…

– А ты, Эмбер, давно ли возмущалась о несправедливости общества? Или ты, Фанни, кричала на синих за то, что они написали на твоей сумке «отброс»? Давно? Или это было не с вами?

Подруга смотрела на свои сцепленные пальцы, не поднимая взгляд, покачивая коленками из стороны в сторону.

Сатирическая комедия в действии. Акт первый.

– Это не то же самое, Феникс, – аккуратно начал Билл.

Он открыл рот, чтобы продолжить, но звука больше не вылетело. Отвернулся, потирая подбородок и смотря куда-то в пол.

– Объясни мне тогда, – дно бокала со звоном встретилось со столом. – Ты, или вы все. Объясните, чтобы я поняла. Я хочу знать, почему мои друзья не могут меня поддержать?

Воздух тяжелел с каждой секундой, с трудом протискиваясь в легкие. Густой и тягучий он почти придавливал к месту, не давая пошевелиться.

Снова переглядки – обычное дело. Только в этот раз оставляя Феликсу "за бортом". Отделяя ото всех.

Она покачала головой, не веря собственным глазам.

– Мы рады за тебя, конечно, – Билл по-прежнему

разглядывал пол.

Его голос не выражал никакой радости.

– Просто… – Фанни с усилием посмотрела прямо в глаза. – Просто это не твое место. Ничье из нас.

Не твое место.

Эти слова уже были обращены к ней раньше, причинив такую же боль.

Все столпились в большом зале, рассматривая три огромных кристалла, парящих над полом. Прошли первые рождественские каникулы первокурсников, наступило время инициации кристаллов. Долгожданное и очень волнительное.

Возбужденные ученики перешептывались в нетерпении, наблюдая за остальными. Сейчас их распределят по цвету проявившегося кристалла и все изменится. Радость заполняла Феликсу. Ей очень нравился красный и синий. Они притягивали неуловимо, почти осязаемо. Их хотелось обнять, прикоснуться к чему-то, природу чего невозможно понять.

– Мне страшно, – прошептала Мими, цепляясь за руку Феликсы.

– Не бойся, это ведь не больно, – пожала она плечами, не отрывая взгляда от кристаллов.

Вообще-то она понятия не имела, что там, за чертой, которую переступает каждый студент по очереди, пока один из кристаллов не засияет.

– У Эмбер Кроули света не было, – Мими заговорила еще тише, – смотри, ее уводят. Как думаешь, куда?

Привычного раздражения от бесконечной болтовни Мими не было, его перекрыли другие эмоции.

Это действительно странно, что некоторых уводили из зала, а другие оставались, распределенные по цвету.

– Не знаю.

Развить мысль не позволила прозвучавшая фамилия.

– Феликса Фоукс.

Сердце забилось в бешеном ритме. Мокрые ладони еще больше нервировали, с трудом удержалась, чтобы не потереть их об юбку.

Ничего страшного. Ничего. Все хорошо.

Выдохнув, она зашла за синюю линию и прикрыла глаза на секунду. Будто это как-то могло помочь успокоиться.

– В следующий, пожалуйста, – дрожь от ровного голоса профессора Брауни прошла по позвоночнику.

Затаив дыхание ступила за красную линию.

Это ничего, что синий не загорелся. Красный нравится куда больше.

Он… сияет? Или так кажется из-за солнца, светящего прямо в окно? Дилемму решил профессор.