Дай лапу
Шрифт:
Он что-то в квартире обнаружил и теперь сигнализировал; он так попискивал и поскуливал, как правило, когда встречался с чем-нибудь загадочным, для него непонятным, что вызывало у него, помимо животного интереса, еще и настороженность.
— Разрешите? — сказал Разлогов, решив позвать пса и всыпать ему за непослушание. — Отшлепаю, будет знать… Можно я пройду на минутку?… Извините. Так получилось… Как-то неловко на пороге… Мы вам всё объясним… Нас бояться не стоит. Мы — соседи.
— А я и не боюсь, — сказала она.
И
— Шеф, — тронул за плечо Разлогова слесарь. — А это? — замялся он. — Ну насчет?…
— Как договорились, — успокоил его Разлогов. — Всё остается в силе.
— Гляди, — пригрозил он, впрочем, почти по-дружески. — А то я шуток не люблю. — Стукнул себя подбородком в грудь, сел с топором в лифт и уехал.
Хозяйка квартиры молча отвернулась и, оставив дверь открытой, прошла внутрь.
— Это Гренадер, — шепнула Разлогову представитель правления.
— Фамилия? Или прозвище?
— Фамилия. Ее зовут Клавдия Ефимовна. Фамилия Гренадер. Она пенсионерка. Проживает не здесь, а в пятьдесят первой квартире. Здесь она всем распоряжается… Между прочим, она тоже подписала жалобу.
— Вот как. Член коллектива?
— Да. И, мне кажется, самый активный.
— По какому праву она тут командует?
— Правая рука Пукалова, — объяснила шепотом представитель правления. — И левая, по-моему, тоже.
Разлогов заглянул в прихожую, высматривая пса.
— Не помешаю? — спросил он. — Можно зайти?
— Да, пожалуйста, — из глубины квартиры ответила Гренадер.
Вдвоем с представительницей правления они осторожно переступили через порог и осмотрелись.
Из тесной прихожей дверь вела в комнату, которая напоминала скорее приемную управляющего какой-нибудь средненькой фирмы. Посередине ее, буквой «т» стояли два стола, накрытые зеленой скатертью. Вдоль стен, сколько хватало места, ровными рядами были расставлены одинаковые канцелярские стулья. На стенах висели в больших рамах за стеклом увеличенные фотопортреты бывших советских руководителей (из них Разлогов узнал только Андропова, лица остальных, к сожалению, ничего ему не говорили). На низеньком столике в углу у окна стояла старая пишущая машинка «Оптима», массивный черный телефонный аппарат, отрывной календарь-неделя и антикварный письменный прибор. Судя по всему, Клавдия Ефимовна Гренадер исполняла еще и обязанности секретаря.
Прохор сидел неподвижно перед дальней дверью, спиной к ним, заинтересованно прислушивался к шорохам, доносящимся из загадочной комнаты, и тихонько ворчал, время от времени склоняя голову то налево, то направо.
— Дружочек, — строго сказал Разлогов. — Если уж явился без приглашения, веди себя учтиво, хорошо?
— Ладно, — откликнулся Прошка. И лениво прилег около батареи.
Гренадер кивком одобрила поступок собаки.
— Что же вы не пришли на
Клавдия Ефимовна жестом его прервала.
— Тсс, — сказала она. — Если можно, тише.
— Нельзя? — Разлогов невольно перешел на полушепот.
— Карп Семенович работает.
— Ну что, убедились? — упрекнула его представитель правления. — А вы говорили, умер.
— Кто умер? — спросила Гренадер.
— Не берите в голову. Это так, между нами, — уклончиво ответил Разлогов. — Гражданин какой-то внезапно скончался. На пустыре.
— Сейчас это уже не редкость, — глубокомысленно и вместе с тем подчеркнуто равнодушно заметила Гренадер.
Разлогов показал на закрытую дверь в смежную комнату и спросил:
— Карп Семенович работает там?
— Да. В своем кабинете.
— Странные у вас порядки, — по-прежнему полушепотом, но с видимым неудовольствием сказал Разлогов. — Дверь ломали — пожалуйста. А громко слова сказать — нельзя.
— Так нужно.
— Не понимаю… Вы же слышали, как мы вскрывали дверь? Как лаял пес?… Почему не сказали, что хозяин дома?
— Карп Семенович распорядился.
— Не отвечать?
— Ни под каким видом.
— Глупо же, — не унимался Разлогов. — Теперь дверь придется чинить.
— Не вам, молодой человек, судить, что глупо, а что хорошо, — бесстрастно осадила его Клавдия Ефимовна. — У нас строгая дисциплина.
— Фантастика, — развел руками Разлогов. — А что же он сам, Пукалов? Он что, не слышал, как мы ломились в квартиру?
— Не слышал.
— Глухой?
— У него неважно со слухом, — подтвердила Гренадер. — Но нас он слышит.
Представительница правления легонько тронула Разлогова за рукав.
— Простите, вы надолго?
— Не думаю.
— Может быть, без меня обойдетесь?
— Конечно… Вы меня, пожалуйста, извините… Нескладно получилось.
— Ничего, не страшно, — сочувственно улыбнулась она. — Я вас прошу, узнайте, если не трудно. Они сами будут дверь чинить, или нам в ДЭЗ обращаться?
— Хорошо.
— До свидания, — сказала она и торопливо вышла.
Гренадер хищным ястребиным взглядом проводила ее до дверей и обратилась к Разлогову.
— Что вы хотите, молодой человек? Чем мы могли бы быть вам полезны?
— Вы?
— Да. Карп Семенович и его инициативная группа.
— А… чем вы занимаетесь?
— Сначала изложите вашу просьбу.
— Просьбу? — переспросил Разлогов. — Вам?… А начальник ваш?… К нему нельзя?
— Сначала изложите вашу просьбу, — повторила Гренадер. — Или жалобу. В чем проблема?
Разлогов недовольно взглянул на нее и резко спросил:
— Почему Пукалов не пришел на собрание?
— Я вас еще раз прошу, молодой человек, не повышать голоса, — напомнила Гренадер. — Карп Семенович работает.