Даймон
Шрифт:
На этот раз переводчик превзошёл сам себя. Не только слово в слово, «эканье» включая, но и с интонацией не ошибся. Грустно Гедеону-Церберу, обидно, тоскливо даже. Не пускает — а они приходят, он снова, а они опять. Только кто «они»? Что за гости образовались? Ой, интересно!
Усмехнулся Алёша, хоть и не до веселья было. Надо же Цербера очкатого припечь!
…Джемина без очков, он сам тоже. Зачем стекляшки в Раю? А этот почему?
— Зачем блокировать, друг Гедеон? Сока на всех не хватит? Или со службы выгонят?
Кивнул в ответ Цербер. Понял, дескать, оценил — и вопрос, и
— Два ответа… друг Алексей. На выбор, какой больше понравится. Первый… Объект имеет невероятную, пока неопределимую ценность. Я отвечаю за него перед одной… э-э-э… очень крупной корпорацией, которой он и принадлежит. В случае чего меня действительно… погонят со службы. С занесением выговора на могильную плиту.
Блеснули глаза — стальные, как и дужки нелепых очков. Вздрогнул Алёша, словно его острой проволокой царапнуло. Непрост Цербер, ох, непрост!
— И второй ответ… Мой друг Джеймс Грант сделал невозможное. Каким-то ещё непонятным образом сумел… прикрепить… закрепить… привязать… личность умершего человека к небольшому кристаллу, который сейчас укреплён под вакуумным колпаком в моем кабинете. Елена умерла четыре года назад. Умерла — и стала этой планетой. Мы все — гости её души… сущности.
Тихо охнула Джемина, закусил губу Алексей Лебедев. Так значит? А говорили, бессмертия не бывает! Он сам Профессору сказал.
…Нет, только повторил. «Бессмертия не существует…»
— Опыт воспроизвести не удаётся. Пока… Все примеривают эту планету, так сказать, на себя. Но мы с вами не в Солнечной системе, мы внутри человеческой сущности… души… Вы уверены, что такие визиты безопасны, особенно непрошенные? Не для нас с вами — для Елены. У всех нас есть мы сами: тело, мышцы, мозг. У Елены — только кристалл весом в полтора фунта — и эта «платформа» в Ноосфере. Если бы в ваш сон вторгся посторонний, как бы вы реагировали?
Алёша выдержал — не отвёл взгляд. Понял: кончились шутки. Душа — и кристалл в полтора фунта, прав Гедеон-Цербер.
Или… Не совсем прав?
— Елена нас приглашала! — Джемина подалась вперёд. — Если это… сон, значит, ей хотелось, чтобы мы ей приснились!
— Конечно.
Цербер покачал головой, вновь пристроил очки на нос. Скривился — словно ему в сок лимон выдавили.
— Мы хотим… Джеймс Грант тоже… хотел. Никто не знает, каков запас прочности у этой «платформы», на скольких она рассчитана. На скольких — и на сколько. К сожалению, дамы и господа, бессмертия пока не существует — настоящего, вечного. Все идеальное приходится привязывать к материальному объекту в нашем мире. Человек не может уйти в Ноосферу без «якоря». Вернее, может но только навсегда, как Джеймс Грант, как многие другие. Надеюсь, ваш Профессор просто… отлучился из дому. Кстати, он — личность весьма популярная. Сегодня о нем уже спрашивали. Как и о вас… друг Алексей. И о вас, Джемина!
Снова взгляд — как удар. Хорошо ещё очки помогли — смягчили. Крепко бьёт Гедеон-Цербер, не промахивается!
Алёша закусил язык, чтобы не переспросить, сжал руку Джемины-подпольщицы. Улыбнулся им Гедеон, уже не кисло, иначе совсем.
— У нас тут складывается очень интересная… э-э-э… коллизия.
— …Вы… друг Алексей,
Дёрнулся, поставил пустой стакан на столик. Встал.
Одёрнул пиджак.
— Прошу знакомиться!
Возле входа в домик двое. Елена-рыжая и кто-то высокий, длинный, словно жердь. Одет странно. То ли в пляжную пижаму, то ли… То ли в тропический костюм, словно на картинке из старой книжки. Пробкового шлема не хватает.
Усатый…
Когда ближе подошли, когда Гедеон их представил, Джемина с Еленой рукопожатиями обменялись…
— А это наш гость…
Не стал ждать усатый, вперёд шагнул — прямо к Алёше.
— Здравствуйте! Я — Ричард Макферсон, мы с вами уже знакомы…
— …Увы, Алексей, я оказался прав. N-контакты — самая настоящая мистика. Мы — призраки встретились на планете призраков, что совершенно не соответствует положениям современной науки… Итак, что вы знаете о Даймоне? Извините, привык называть вашего… нашего Профессора именно так. Если он исчез, если с ним что-то случилось, я могу попытаться… Нет, скажу иначе. Мы должны ему помочь! И мы поможем. Вместе. Сейчас!
Дорожка 16 — «Исторический роман»
Песня Булата Окуджавы. Исполняет Олег Погудин.
(3`06).
Хорошее исполнение хорошей песни. Не являюсь поклонником Булата Шалвовича, но в данном случае ему и в самом деле удалось ухватить «нечто». «…И поручиком в отставке сам себя воображал». Погудин тоже понял — и сумел адекватно передать. Петь он умеет — в отличие от Окуджавы.
Вторник, 9 сентября 1851 AD. Восход солнца — 6.33,
заход — 18.07. Луна — II фаза, возраст в полдень — 13,7 дня.
Мистрис Координатор отнеслась к моей просьбе с необыкновенным сочувствием. Она даже сравнила путешествующих в Ноосфере (здесь предпочитают термин «разумный эфир») с первыми мореплавателями, потщившимися выйти в бурное незнакомое море на утлых судёнышках. Не долг ли каждого оказывать помощь собрату, попавшему в беду? Вместе с тем, она не могла не удивиться наивным, поистине детским способам, с помощью которых мы пускаемся в «плавание», назвав все наше предприятие «ребячеством». Невидимый «даймон» (ещё один!), переводивший её речь, на мгновенье даже затруднился, но после некоторых колебаний сумел подобрать походящее английское слово. Даймон (мой) и его славная свита были уподоблены маленькой Викири, тоже стремящейся, хотя и по-своему, повидать «большой мир».