Дайна
Шрифт:
Это как лавина в горах. Представьте, ведь о наших сегодняшних достижениях столетие назад могли мечтать только фантасты.
Итак, если еще сто лет таких темпов, к чему мы придем? Трудно себе представить, не так ли, Орлэ? Неизбежно, что человек открыл бы новые виды энергии и вырвался за пределы солнечной системы. Это сто лет прогресса. А возможно ли представить миллионы лет такого же, но невообразимо ускоренного прогресса? Невозможно! Но логично. Если прогресс на какой-то стадии не погубит сам себя, он будет практически вечен. Так?
– Так, - сказала Дайна.
– Вот и я думаю, что так, - продолжал
– Были у Солнца две планеты, пригодные для жизни.
Когда мы, на Форуэлле, еще ходили на четвереньках и имели небольшой, но весьма существенный хвостик, наши соседи на Эдре изобрели каменный топор. Они были немножко ближе к Солнцу, и в силу природных условий мы в своем развитии чутьчуть отстали от них - всего на каких-то несколько миллионов лет. Но эта маленькая разница сказалась позднее. После того, как они сделали это величайшее открытие, изобрели каменный топор, их развитие пошло реактивными темпами, наше же по-прежнему черепашьими. Когда мы только начали вставать на задние лапки, они покорили атом и прибыли к нам в гости.
Им было скучно среди обезьян, и они улетели обратно, оставив следы своего пребывания, о которых наши ученые так много спорили в свое время. Кстати, достаточно добросовестно прочесть "Мифы", эту мудрейшую нашу книгу, чтобы убедиться, что они действительно были у нас, и даже неоднократно... Прошли миллионы лет. Мы добрались наконец до той стадии развития, когда смогли запустить первые две ракеты, облетевшие вокруг Эдра, правда, на почтительном расстоянии. Задачей ближайших дней стала высадка первого отряда на соседней планете.
Они неотрывно следили за нами. Это были высокоразвитые и гуманные существа. Они не хотели мешать нам, форуэлльцам, которые для них, несмотря на все наши достижения, все еще оставались дикарями, вероятно, еще более дикарями, чем миллионы лет назад. Им было неинтересно и опасно общаться с нами.
Опасно потому, что, ускорив прогресс на Форузлле, они рисковали бы волей-неволей увидеть у себя незваных гостей, варваров. А они дорожили своей уже хрупкой цивилизацией, дорожили спокойной жизнью, которая, видимо, была обеспечена на многие тысячелетия вперед...
Орлэ слушал иронически. Дайна волновалась. Она спросила:
– Как же так? Ведь на Эдре нет подходящих условий для жизни. Нет кислорода, например.
– Я думаю, столь высокоразвитая цивилизация, - ответил Антл, - в силах разрешить подобные затруднения. Допустим, они ушли в глубины планеты, где воздвигли города с искусственным климатом. Или научились вообще обходиться без кислорода. Жизнь, Дайна, вещь необычайно гибкая. Она может приспособиться к любым условиям...
– И все-таки здесь в твоей фантазии ошибка, Антл!
– усмехнулся Орлэ.
– Ни наши ракеты, ни иные исследования не обнаружили на Эдре никаких следов жизни.
– Здесь в моей гипотезе нет ошибки, Орлэ, - спокойно возразил Антл.
– Больше того, если даже наши космонавты приземлились бы на Эдре в ближайшее время, они не обнаружили бы там никаких следов сознательных существ. А как ты думаешь, неужели люди, которые в тысячи, в миллионы раз умнее нашего брата, форуэлльцев, не в состоянии провести дикарей, полуобезьян? Они в своем развитии ушли непостижимо далеко вперед. За миллионы лет они сознательно
Я думаю, в недрах планеты остались музеи, сохранившие их прежний, биологический облик. Но нынешние обитатели Эдра - сплошной мозг. А сердце, Дайна, которое ты так превозносишь, они выбросили за ненадобностью.
– Наверное, им скучно без сердца, - прошептала Дайна.
– Едва ли. Впрочем, дело не в их образе жизни. Дело во взаимоотношениях двух соседних планет. Они следили за нами всегда. Обнаруженные полсотни лет назад так называемые летающие диски...
– Это же газетная утка, Антл!
– опять перебил Орлэ. Но Антл не слушал его.
– Эти летающие диски есть не что иное, как нацеленные на нас радио- и телевизионные зеркала. Они наблюдали за нами, как мы наблюдаем за муравейником: невидимые для муравьев и способные одним пинком ноги уничтожить муравейник. Но, повторяю, они были настолько гуманны, что не трогали нас, пока мы не встали на опасный для них путь. Тогда их Высший Совет или какой-то другой орган постановил в целях спасения цивилизации...
– Это бред!
– воскликнул Орлэ, вскакивая.
– Бред! Я почти поверил тебе, что это бактериологическая война с теми, за океаном, потому что зверь даже в овечьей шкуре остается зверем. Но это... Нет, ты безумен, Антл! Война миров - занимательная фабула для детского фантастического романа, не больше.
– В любой фабуле, даже самой фантастической, есть доля истины. В этой, к сожалению, доля истины оказалась слишком велика.
– Тогда... тогда почему же ты молчал? Ведь еще не поздно было что-то предпринять...
– Если бы я знал об этом раньше!
– вздохнул Антл.
– Я ведь не прорицатель, Орлэ. Да и кто поверил бы мне? Вспомни, ты только что назвал меня безумцем. Итак, они могли уничтожить планету. Но не уничтожили. Они пошли лишь на уничтожение всего живого на Форуэлле. Сама планета, не отравленная радиацией, возможно, еще пригодится им. Кто знает, может быть, им суждено увидеть следующее поколение цивилизованных людей, вновь произошедших от обезьян. А может, мы - уже не первое человечество Форуэллы. Во всяком случае...
Антл замолчал. Он глядел на Орлэ. Орлэ медленно, страшно медленно приподымался с кресла, глаза его округлялись. Он вскрикнул и бросился к Дайне. Она лежала с открытыми глазами, ее рот улыбался, а голова чуть сползла набок.
Дайна была мертва.
Орлэ наклонился над нею и с надеждой заглянул в ее глаза.
Зеленые, как морская бездна, глаза Дайны стали белыми. Совершенно белыми. И в них не было ничего.
...Антла лихорадило.
7
Когда Орлэ пришел в себя, поднялся с земли и вытер окровавленные пальцы, Антл сказал ему: