Декабрист
Шрифт:
Как-то заговорили о пиратах.
— Говорят, у китайских разбойников целые эскадры на юге! — сказал Оболенский, заросший бородой не хуже Пугачева. — Как бы нам к ним не угодить…
— Так было лет пятнадцать — двадцать тому назад, — ответил Чижов. — У пиратов было нсколько эскадр джонок, о чем упоминал еще Юрий Лисянский, командир шлюпа «Нева». Была знаменитая пиратская Черная вдова Чжэн, у которой под командой находилось несколько эскадр… Однако это было в эпоху смут, затронувшую, увы, не только Европу. В Китае после смерти престарелого императора против манчжур поднялось восстание, организованное тайным обществом «Белого Лотоса». Оно захватило запад Китая и продолжалось лет десять,
Чижов слегка задумался, потом добавил:
— Может быть, развитие пиратства было связано с нарушением торговли с Европой в эпоху войны с Наполеоном, когда резко упали заработки местных жителей. Или с происками англичан, которые хотели выбить из манчжур уступки и тайно поощряли пиратов, наносивших правительству немалый ущерб. К тому же не случайно, что на британские суда китайские пираты не нападали — на суда пиринейских наций, на голландцев, подчинившихся Бонапарту, на враждебных тогда североамериканцев — но не на самих англичан. Это был способ вредить европейским врагам. С пиратами манчжуры в основном покончили ко времени последней войны. Возможно, что к тому времени и для британцев вопрос потерял значение: их морская торговля уже расширилась в ущерб другим нациям, а свои военные силы они стянули в Европу для решающей битвы…
— Ну, обнадежили, даст бог, пиратские джонки нам не встренутся… — заметил Оболенский.
На следующий день малейшее движение ветра прекратилось. Паруса обвисли, и судно заштилело. Ветра не было день, и другой и они словно застыли в неподвижности посреди Восточно-Китайского моря. Смола плавилась в пазах, стали портиться продукты. Чижов побеседовал с Арбузовым, имевшим опыт кругосветного плавания, и затем тайком, чтобы не пугать других, поделился своими опасениями с Ломоносовым:
— Меня беспокоит, как в дальнейшем поведет себя судно в теплых водах. Лишенное металлической обшивки, некрашеное, оно быстро станет жертвой сверлящих моллюсков. Если мы заштилеем тут на несколько недель…
— Надеюсь, за ближайшие две-три недели мы все же дойдем до нашей точки назначения, — ответил Ломоносов. — И за это время черви не наделают нам течей. А иначе мы от жажды и голода отдадим концы, как любят выражаться моряки…
Ждать исчезнувшего ветра в духоте и жаре было тяжело. Сухопутные люди почувствовали себя брошенными среди моря. Тут показал себя разбойник Орлов.
— Эй, братцы, нас сюда на погибель завезли! — вскочил он вдруг на юте с красными глазами. — Вставайте, нас обманули! Бей!
Его сподвижники зашевелились. К атаману кинулся Барятинский, попытался его схватить, но сильный Орлов вывернулся и отшвырнул князя к мачте. Тут подоспел с бака Ломоносов. Орлов выхватил нож и сделал выпад. Ломоносов ударил его по руке, так что нож вылетел, коротко двинул в челюсть и, подхватив под бедро, выкинул за борт. Разбойник упал в море с тяжелым плеском. Тут же послышался вопль о помощи: сибирские реки слишком холодны, чтобы учиться плавать.
— Поднимите его на борт! Думаю, он охладился, — сказал Петр морякам спокойно.
Действительно, купание в теплой морской воде, поблизости от акул, оказало на беглого атамана чудесное целебное воздействие.
Ночью духота, казалось, превзошла все прежние пределы. У многих людей болела голова, и они не могли спать. Наутро всех разбудил дождь. И через секунду сплошной стеной воды обрушился ливень. На палубу тут же выставили опустевшие бочки и тазы, а когда они наполнились доверху, принялись сгонять залившую палубу воду через шпигаты. Трюм залило, несмотря на то что его закрыли парусиной, и пришлось вычерпывать воду под дождем — сизифов труд, но необходимый, чтобы не осесть ниже ватерлинии. Затем спустя какое-то
— Ивана Яковлева смыло волнами, он был впередсмотрящим на юте, — доложил Чижов Ломоносову. — Хороший был матрос. А судно наше, боюсь, не то что более сильной бури, а и еще одной такой же не выдержит. В трюме появилась течь: течет из пазов, законопатить сложно. А сейчас как раз начало сезона муссонов в здешнем море… Часть пороха подмокла, надо сушить.
— Все это печально, — вздохнул Ломоносов, весь шторм пробывший наверху вместе с моряками и видевший буйство стихий своими глазами. — Но иначе, как идти вперед, выхода у нас нет.
Глава 62
Гуаньчжоу
Шторм довольно сильно снес судно к западу, компенсировав штилевую стоянку. Чижов теперь вел его в Тайваньский пролив. Иногда судно поднималось на волну, и они видели вдалеке берег материкового Китая. Он был весь изрезан мысами и бухточками, и вдоль него располагалось довольно много прибрежных городов. Однако мореплаватели старались держаться от берега подальше. Тем более что у здешнего побережья, а еще более в Тайваньском проливе, куда они вошли, приливы были очень сильны и легко могли увлечь судно и разбить его о прибрежные скалы.
Впрочем, пролив между островом Тайвань, или Формоза (португальское название), и материком был шириной в сотню морских миль, так что у капитана оставалось достаточно места для маневра. Попадавшиеся гористые островки были снизу доверху покрыты тропической зеленью.
У Чижова и остальных вызывало досаду сезонное встречное течение, замедлявшее ход. В проливе часто встречались рыбачьи или купеческие корабли-джонки с реечными парусами, идущие им навстречу. Вот впереди показалась очередная джонка — довольно крупная, двухмачтовая — повидимому, торговая. У Чижова возникла мысль прикупить у китайцев провизии, потому что они уже с неделю как перешли на половинный рацион, несмотря на то что путешественники наловчились ловить рыбу на самодельные удочки. Они посигналили на джонку и начали сближение. Волнение было самым небольшим. Внезапно, когда суда были уже в десятке саженей друг от друга, на нависающий над русским судном борт джонки вскочило несколько китайских матросов: в руках у них были горшки, истекавшие белым дымом. Похоже, они собирались метнуть их на русское судно!
Ломоносов после стычки с Орловым стал всегда носить за поясом заряженные пистолеты. Когда он увидел подобный беспорядок, грозящий судну неведомой опасностью, то выхватил их и двумя меткими выстрелами сбил с борта джонки двух китайцев. Третий струсил, и его горшок разбился о русский борт, а содержимое его смыло водой. Один из горшков, которые собирались бросить китайцы, разбился у них у самих на палубе, и оттуда повалил белый дым. По-видимому, это было что-то очень неприятное для обоняния, потому что с джонки тут же раздались истошные вопли.