Декабристы
Шрифт:
Поклялся Каховский убить царя.
Бушует, бушует в камине пламя. Рвётся в трубу пожаром.
НОЧЬ. ТИШИНА. СПИТ ПЕТЕРБУРГ
Ночь. Тишина. Спит Петербург. У городских застав в караулах стоят дозорные. Ветер идёт с Невы. Падает с неба снег. Ночь. Тишина. Входит в Санкт-Петербург История.
Слышат солдаты в ночи шаги.
– Стой!
– закричали дозорные.
– Кто там?
Прислушались.
– Кто там?
Слышат в ответ:
– История.
Переглянулись солдаты:
– Эй, не шути!
–
Мимо прошли шаги.
Прибежал офицер на крики.
– Что тут такое?
– Кто-то прошёл.
– Эх вы, скоты, разини! Вида какого?
– Не видели вовсе. Имя лишь слышали.
– Кем же назвался?
– Голос был женский.
– Что же сказал?
– История.
Посмотрел на солдат офицер изумлённо. Ясно ему, что ночные страхи помутили дозорным разум. Сплюнул с досады, вернулся в тепло.
Ночь. Тишина. Спит Петербург. А в это время по улицам города властным шагом идёт История.
Всё громче и громче слышны шаги. Смотрит направо, смотрит налево. Что-то признает. Где-то задержится. Снова продолжит путь.
Спустилась к Неве, постояла, задумалась. Достала часы. Взглянула. Спохватилась. Ускорила шаг.
Прошла по казармам гвардейских полков. На спящих солдат посмотрела.
– Вставайте, пора!
– шепнула.
По ступенькам поднялась Зимнего.
– Где здесь великий князь Николай? Ах, вот этот?!
Брезгливо поморщилась. Быстро спустилась вниз.
Пришла на Сенатскую площадь. Осмотрелась вокруг внимательно. Царя Петра на коне увидела.
– Здравствуй. Стоишь, великий? Вижу, потомками ты не забыт.
Посмотрела вперёд История.
– Час пробил, - сказала громко и поднялась куда-то ввысь.
БАРАБАНЩИКИ БЬЮТ ТРЕВОГУ
Тра-та-та, тра-та-та, тра-та-та!
– барабанщики бьют тревогу.
– Выходи! Становись!
– Выходи! Становись!
Утро. 14 декабря. Члены тайного общества, штабс-капитаны братья Александр и Михаил Бестужевы и штабс-капитан князь Дмитрий Щепин-Ростовский взбунтовали лейб-гвардейский Московский полк.
– Выходи! Становись!
– Выходи! Становись!
Распахнулись ворота полковых казарм. Устремились вперёд солдаты.
Рядовой Епифан Кириллов чуть запоздал к командам. Бросился вслед за своей уходящей ротой. Почти догнал. Только хотел пристроиться. Но вдруг:
– Стой! Ни с места! Ни шагу вперед!
Замер, оцепенел солдат. Застыл столбом верстовым на месте.
Перед восставшими появился командир полка генерал-майор Фредерикс.
– Кругом!
– кричал Фредерикс.
– Быдло! Кругом! В казармы!
Хотел повернуться кругом Кириллов. Да только видит другие стойки. Никто из солдат не дрогнул. Не повернулся никто кругом.
Слышит Кириллов:
– Прошу, генерал, отойдите.
– Это сказал Александр Бестужев.
– Прочь, прочь, убьём!
– раздались солдатские
– Молчать!
– вскипел Фредерикс.
– Слушай мою команду!
Озверел Фредерикс. Рот до ушей от крика. И главное, смотрит именно на Епифана Кириллова. Оробел гренадер. Подтянулся по стойке "смирно". Ждёт, какую ж команду слушать.
Только команду так и не успел прокричать Фредерикс. Штабс-капитан Щепин-Ростовский ударом сабли сбил генерала с ног.
Упал, замолчал Фредерикс. Хотел Епифан Кириллов скорей подбежать к своим. Но тут же:
– Стой! Ни с места! Ни шагу вперёд!
Вздрогнул солдат, снова застыл на месте.
Это бежал к воротам бригадный командир генерал-адъютант Шеншин.
– Кругом!
– закричал на солдат Шеншин.
– Быдло! Кругом! В казармы! Молчать! Слушай мою команду!
– и тоже, как генерал Фредерикс, на Епифана Кириллова смотрит.
Застыл Епифан. Ждёт, какую ж команду слушать.
Но не успел закончить команду Шеншин. Сабельным ударом сбил и его Щепин-Ростовский с ног.
Рухнул как сноп генерал на землю. Рванулся Кириллов быстрее к своим. Но тут же:
– Стой! Ни с места! Ни шагу вперёд!
Снова застыл солдат. Даже пот у бедного выступил. Это подбегал к восставшим полковник Хвощинский.
– Кругом! В казармы! Кругом! Изменники! Быдло!
– кричал Хвощинский. Кричит и тоже, как на грех, на Епифана Кириллова смотрит. Отдельно стоит Кириллов. Больше других приметен. Поёжился под пристальным взглядом солдат. Хотел повернуть к казармам. Да в это время снова вскинул Щепин-Ростовский саблю. Однако хитрее других оказался Хвощинский. Не пожелал он на землю падать. Зайцем метнулся в сторону. Чуть Кириллова с ног не сбил. От неожиданности даже Кириллов вскрикнул.
– На Сенатскую, братцы. За мной! Вперёд!
– скомандовал Александр Бестужев.
– Наконец-то команда ясная, - просиял Епифан Кириллов.
Вышли солдаты на улицу. Идут на Сенатскую площадь. Стройно чеканят шаг. Не двадцать, не тридцать идёт солдат. В строю восемьсот гвардейцев.
ВАШЕ ВЫСОЧЕСТВО, ВАШЕ ВЕЛИЧЕСТВО
За день до восстания, 13 декабря, сенатор Дивов, как обычно, в десять часов отошёл ко сну. Натянул до подбородка стёганое одеяло. Зажмурился.
Уютно, тепло в постели.
Завтра утром в сенате присяга царю. "Слава богу, - вздохнул Дивов, кончились все страдания".
Истомился Дивов за эти дни. Кто будет новым царём, гадал. Константин? Николай? Николай? Константин? К кому поближе из них держаться?
Не хотел ошибиться Дивов. Знает, цари обидчивы. Ездил он несколько раз в Зимний дворец. Старался попасться на глаза Николаю. А попадаясь, до пола кланялся и величал Николая "ваше величество" (так обращались к царю), а не "ваше высочество", как полагалось обращаться к великому князю. Пусть видит великий князь Николай, как предан его высочеству Дивов.