Декабристы
Шрифт:
Ищут декабристы диктатора.
– Где Трубецкой?!
– Где Трубецкой?!
Пропал диктатор иголкой в сене.
Тем делом на Сенатской площади стал собираться народ. Десятки, сотни, а вот и тысячи. Запрудили они тротуары. Рассыпались группами по мостовой. Жмутся к Адмиралтейству, жмутся к забору, что возле Исаакия, забили, как пробкой, мост. Стоят между колонн Сената. Самые шустрые даже залезли на крыши соседних домов.
Мастеровые здесь, мещане, крестьяне, студенты, чиновники, разный
Гомон стоит на площади.
– Глянь-ка, они супротив царя!
– Ай да орлы! Вот так ребята!
Смотрят люди на восставших солдат, на офицеров.
– Так чего же они стоят?
– Братцы, вали на Зимний!
– Э-эх, нам бы штыки и ружья, мы бы в один момент!
СТОЯТ НА ВЕТРУ СОЛДАТЫ
Стоят на ветру солдаты. Стоят час, стоят два. Промёрзли совсем солдаты. День морозный. Ветер идёт с Невы.
– Что мы стоим?
– Есть уже, братцы, хочется!
– Дядька Василий, - лезет безусый ещё солдат к седому как лунь гренадеру, - что мы стоим?!
– Стой, стой. Господам офицерам тут лучше знать. Такова, стало быть, диспозиция*.
_______________
* Д и с п о з и ц и я - расположение войск для боя.
Крепчает студёный ветер. То утихнет, то вновь сорвётся. Холодит, леденит солдат.
– Дядька Василий, - лезет опять безусый, - как же, если не будет у нас царя: не погибнет ли мать-Россия?
– Не погибнет, не погибнет. Даст бог, без царей управимся. Люди с умом найдутся.
Треплет ветер солдатские куртки. Под мундиры мороз вползает.
– Дядька Василий, неужто волю получат люди?
– Получат, получат. Ради того и вышли мы нынче сюда, на площадь.
Коченеют совсем солдаты. Устали стоять солдаты.
– Дядька Василий, неужто землю дадут мужикам?
– Дадут, дадут. А не дадут, так бороды сами её возьмут, - подмигнул озорно гренадер солдату.
Крепчает, крепчает, крепчает мороз. Ветер в штыках завывает.
– Дядька Василий, а верно, что нам срок поубавится в службе?
– Верно, родимый, верно. На десять лет - это по меньшей мере*.
_______________
* В то время солдатская служба продолжалась 25 лет.
– Так, дядька Василий, так чего мы стоим? Пока не поздно, нам бы как раз ударить!
– Стой, стой, - повторил гренадер.
– Господам офицерам тут лучше знать. Такова, стало быть, диспозиция.
Понимал боевой солдат, что нарушилось что-то у декабристов. Однако не подал виду.
Сорвался у восставших намеченный ранее план. Время идёт, пока создаётся новый. Разъехались офицеры по разным полкам, призывают солдат к восстанию.
Помощь придёт, не придёт - от этого всё зависит.
Лезет безусый теперь с тревогой:
– Может, одни останемся? Может, конец всему?
Посмотрел
– Глуп ты, смотрю, Алёха. Начинается только дело. Драка ещё впереди.
ВЫСТРЕЛ КАХОВСКОГО
Переживал Каховский свою измену - то, что не решился убить царя.
Ходит он по Сенатской площади.
– Я не трус, я не испугался, - объясняет Рылееву.
– Готов доказать, что не трус, что ради общего дела жизни своей не жалко, - уверяет Александра Бестужева.
Обращается к штабс-капитану Щепин-Ростовскому:
– Пойми, не оробел. Рука бы не дрогнула. Но это же царь. Не способен к цареубийству.
Ходит Каховский от роты к роте, повторяет одно и то же.
Санкт-петербургский генерал-губернатор граф Милорадович, узнав о восстании, прискакал на Сенатскую площадь. В орденах и наградах граф. Прославленный он генерал. Вместе с Суворовым в Альпийский поход ходил. В 1812 году вместе с Кутузовым бил французов. Любят его в полках. Умеет он говорить с солдатами.
Подъехал Милорадович к восставшим войскам.
– Братцы! Друзья! Что вы затеяли?!
Не отвечают ему солдаты. Стоят, опустивши головы.
– Братцы! Друзья! Не вы ли ходили со мной походами! Не вы ли герои Смоленска, соколы Бородина! Не вы ли в битвах далёких были, со славой вошли в Париж!
Всё верно, всё так. Московский полк - прославленный полк. Сражались его солдаты и под Смоленском, и на полях Бородинской битвы, гнали французов сквозь всю Россию. При Тарутине были, при Красном были. Сражались в далёких землях. Помнит русских солдат Париж. Много различных наград у героев. Блестят на груди у солдат медали.
– Друзья! Солдаты! Позор вам, солдаты!
– не утихает Милорадович.
Заволновались восставшие офицеры. Уговорит генерал солдат.
– Ваше сиятельство, уезжайте, - сказал один.
– Уезжайте, - сказал другой.
– Немедля покиньте площадь!
Не слушает Милорадович.
– Друзья! Солдаты! За мной, солдаты!
Приподнялся Милорадович в стременах.
Приподнялся, и в ту же минуту грянул на площади выстрел.
Все замерли. Стихло кругом. Повернулись на выстрел люди.
Видят, стоит Каховский. В руке пистолет дымится.
Ударила пуля в графа. Стал оседать Милорадович.
– Солдаты!..
– крикнуть успел генерал и рухнул с коня на землю.
– Ну что, - говорил Каховский, - видали, рука не дрогнула.
– Да ты бы лучше стрелял в царя.
– Не смог я. Не смог, - повторяет Каховский.
– Цареубийцей прослыть не смел.
– Э-эх, пожалел государя. Посмотрим, пожалеет ли он тебя.
ПРИПЕЧАТАЛ
Царь Николай I был на Дворцовой площади. Дворцовая рядом с Сенатской. Десять минут ходьбы.