Дельфины
Шрифт:
Можешь этому не верить (хотя все было именно так, как я описал), но дельфин, который играл с детьми и катал их на своей спине, как и они, выплывал на берег и обсыхал, лежа на песке, а когда ему становилось жарко, возвращался в море. Известно, что однажды, когда дельфин был на берегу, легат губернатора Октавий Авитус, движимый каким-то глупым благоговением, возлиял на дельфина драгоценные благовония. Чтобы избавиться от неприятного ощущения и непривычного запаха, дельфин уплыл далеко в море и не показывался несколько дней, а когда приплыл обратно, у него был болезненный и вялый вид ( Существовал обычай возливать благовония на статуи богов, поэтому можно счесть, что действия Авитуса были вызваны благоговением. Однако, вероятно, его намерения были лучше,
Как трогательно, с каким воображением расскажешь ты эту печальную историю, — писал Плиний своему другу. — Какими красками расцветишь ее. Как усилишь впечатление. И при всем этом тебе не нужно будет ничего добавлять. Достаточно просто убедительно рассказать ее — она говорит сама за себя. Прощай».
Среди античных историй существует еще один рассказ о привязанности дельфина к мальчику, и он тоже — пример благодарности дельфина за проявленную к нему доброту. Эту историю рассказал греческий писатель Оппиан в своей длинной поэме под названием «Алиэвтика», или «Рыболовство». Эта поэма была написана примерно через сто лет после того, как Плиний рассказал о событиях в Гиппо. Действие истории Оппиана, как и многих других, происходит у западного побережья Малой Азии, где находились Иасос и Милет, на острове Пороселене. Этот остров с таким красивым названием находится неподалеку от Лесбоса (родины Ариона) в области, которая у греков называлась Эолис. Я передам эту историю в версии Оппиана.
Однако, есть одно обстоятельство, не упомянутое Оппианом, о котором мы знаем от историка Павсания. «Я сам видел дельфина у Пороселене, — пишет Павсаний, — который платил нежной привязанностью мальчику, спасшему ему жизнь. Дельфина ранили рыбаки, а мальчик вылечил его. Я видел, как дельфин приплывал на его зов и возил его на спине всякий раз, когда мальчику хотелось покататься». Вот и все, что говорит Павсаний, но он упоминает о лечении раны, а Оппиан упустил этот факт в приводимом ниже рассказе.
«Никто в Эолис не забыл о любви юных — это происходило не так давно, на глазах нашего поколения — о том, как дельфин однажды полюбил мальчика с острова и как он жил в водах вблизи этого острова, как он постоянно плавал в гавани, где на якорях стояли корабли, как будто был гражданином города. Дельфин отказывался покинуть своего приятеля, все время жил здесь, сделав гавань своим домом еще с тою времени, как был детенышем, и здесь и вырос. Маленький мальчик превратился в юношу и к этому времени не знал себе равных среди своих сверстников. А дельфин в море превосходил всех быстротой и стремительностью движений. И не существовало ничего более удивительного. Это невозможно было ни осмыслить, ни передать словами. Многие и многие, услышав рассказы очевидцев, торопились увидеть необыкновенную чудо-дружбу юноши и дельфина, которые выросли вместе. Каждый день собирались на берегу большие толпы тех, кто поспешил сюда, чтобы стать свидетелями этого величайшего чуда.
Часто бывало так, что юноша садился в лодку и, отъехав подальше от берега бухты, звал дельфина по имени, которое дал ему еще в раннем детстве. Услышав зов юноши, дельфин стрелой мчался к знакомой лодке, подплывал к ней вплотную, шлепал хвостом по воде и гордо подымал голову, пытаясь дотянуться до юноши. Тот нежно гладил его, радостно приветствуя своего товарища, а дельфин, казалось, стремился забраться к юноше в лодку.
А
Такова была его дружба с мальчиком, пока тот был жив; а когда смерть унесла его, безутешный дельфин искал у берега друга своего детства: казалось, слышались стенания плакальщика — такое безысходное горе звучало в этом голосе. Не откликался дельфин на зов жителей острова и не принимал пищу, которую они ему предлагали.
Вскоре он совсем исчез из этих вод, и никто больше не видел его и никогда уж не возвращался он на это место. Нет сомнений, что дельфин не смог пережить смерть мальчика и вскоре последовал за своим товарищем».
В то же самое время, когда древние греки и римляне с удовольствием рассказывали истории о дельфинах, наделяя их человеческими добродетелями, некоторые авторы начали описывать дельфинов, приводя фактические данные о наблюдениях над природой этого животного, функциями его организма, его жизнью и повадками.
Цивилизация вывела греков и римлян из полумрака темных веков, когда легенды владели умом человеческим. Любознательность и здравый смысл философов развили у них научный образ мышления, когда объяснение явлениям ищут в самих фактах, а не в поэтическом вымысле. Одним из первых и самым великим из всех авторов, которые с научных позиций описывали животных, был Аристотель, живший в IV в до н. э. В своей «Истории животных» он приводит многочисленные данные о дельфинах, свидетельствующие о точности и тонкости его наблюдений.
Аристотель ясно представлял себе разницу между дельфином и рыбой. Он не пишет, видел ли он когда-нибудь дельфина вблизи или анатомировал его. Однако он знал, что у дельфинов есть легкие и дыхательное горло, а не жабры, что их детеныши рождаются живыми, как у четвероногих или человека, и они кормят их молоком; что у дельфинов есть «кости и нет спинного хребта, как у рыб», и что хоть у них ушей не видно, они слышат звуки в воде. Аристотель писал, что дельфины издают писк, когда их вытаскивают из воды, он отмечал скорость их плавания и описывал их высокие прыжки в воздух.
Сведения о жизненном цикле дельфина, которые Аристотель приводит, в основном верны. «Детеныши дельфинов растут быстро, — писал он. — Беременность длится у них десять месяцев. Детеныши рождаются только летом и никогда в другое время года. Детеныш остается с матерью достаточно долго; вообще дельфин отличается проявлением сильной родительской привязанности. Дельфины живут долго; известно, что некоторые жили дольше двадцати пяти лет, а некоторые даже до тридцати; рыбаки иногда делают отметины на хвостах дельфинов, а потом отпускают их снова в море, и таким способом определяют возраст животного».
Поскольку Аристотель писал научную книгу, он не включил в нее легенды. Он лишь упоминает о существовании рассказов о дружеском расположении дельфина к человеку, не говоря, верит ли он им сам. Он пересказывает только одну историю, иллюстрирующую привязанность дельфинов друг к другу.
«Среди моряков и рыбаков ходит много рассказов о дельфинах, об их мягком и добром нраве, об их нежной дружбе с детьми — в Тарасе, Карий и других местах. Существуют рассказы о том, что однажды, когда у побережья Карий поймали и оглушили дельфина, вся стая дельфинов вошла в бухту и оставалась там до тех пор, пока рыбаки не отпустили пленника, после чего стая удалилась».