Дело смерти
Шрифт:
После осмотра временных домиков для исследователей и северного общежития с офисами администрации мы останавливаемся у двух зданий, соединенных дорожкой.
— Вот и конец нашей экскурсии — и два самых важных места, — говорит Эверли, кивая на левое здание. — Это лаборатория. Ты будешь там раз в неделю на занятиях у доктора Джанет Ву, нашего генетика.
— Только раз в неделю? — спрашиваю я. — Я думала, буду жить там днем и ночью.
Эверли изучающе смотрит на меня.
— Для большинства студентов знакомство с лабораторией проходит постепенно, — осторожно отвечает она. — Там
Хотя она завершает речь яркой улыбкой, я не могу не почувствовать разочарование. Мне нужна эта стажировка для рывка вперед. Работа в настоящей лаборатории такого уровня, бок о бок с гениальными учеными, может изменить все. Просто получить степень — мало. Я хочу стать кем-то большим, чем очередной аспирант.
Это место должно сделать меня выдающейся.
А теперь, когда диплом под вопросом, оно нужно мне как никогда.
— Так чем же я буду заниматься? — спрашиваю я, стараясь скрыть досаду. «Аддерал» уже едва справлялся с моими эмоциями.
— Многим, не переживай. — Она указывает на второе здание. — Это учебный центр. Утром у тебя будут занятия с профессором Кинкейдом или Тилденом. А после обеда — экспедиции за образцами.
— За грибами? Вашими грибами?
— Частично, — отвечает она с легким укором, и я понимаю, что была слишком резкой. — Мы пытались выращивать образцы в лаборатории, но они не приживаются. Но вы не просто сборщики грибов, если ты об этом. Вы ищете следующее великое открытие — каким бы оно ни было. Полуостров Брукс — прямо у нашего порога, дикий и неизученный. Его вершины не затронул ледниковый период, и там есть растения, животные и грибы, которых больше нет нигде.
— Так вы нашли ваш гриб?
— «Аманита эксандеско», — отвечает она.
Я на секунду задумываюсь.
— Официальное название?
Она кивает, и я мысленно перевожу с латыни.
— «Excandesco». То есть он светится? Он люминесцентный?
Ее улыбка становится загадочной.
— Узнаешь со временем. А теперь давай познакомим тебя с остальными студентами. — Она легонько касается моего плеча, указывая на дверь учебного центра.
Я начинаю нервничать. Последнее, чего хочется, — входить туда, как первоклашка в первый день школы. Я и так опоздала; наверняка занятия уже закончились.
— Все в порядке, Сидни. — Эверли слегка толкает меня вперед. — Это просто твои коллеги. Они не кусаются. Хотя одно гнилое яблоко всегда находится, правда?
Главное, чтобы это была не я. Делаю глубокий вдох. Социальная тревожность зашкаливает, ладони вспотели, сердце колотится в горле, но при ней я не могла показать слабость. Придется проглотить смущение.
Она открывает дверь и подталкивает меня внутрь.
Комната оказалась уютнее, чем я ожидала. Вместо лекционного зала — атмосфера ретрита для медитации. У доски стоит мужчина в красной клетчатой рубашке с маркером в руке, светлые волосы зачесаны за уши. Наверное,
Студенты сидят за длинными столами или на подушках на полу, устеленном коврами. В дальнем углу потрескивают дрова в камине, наполняя комнату теплом. Я быстро пересчитываю — десять человек. Амани среди них нет. Значит, я не последняя.
— А, ты, наверное, Сидни, — преподаватель хлопает в ладоши. — Лучше поздно, чем никогда. Я профессор Тилден, но можно Ник.
Я робко машу, криво улыбнувшись.
Убейте меня.
— Не волнуйся, — продолжает он, — я не заставлю тебя рассказывать три факта о себе перед всеми.
Слава богу.
— Я сделаю это за тебя, — добавляет он.
Черт.
Щеки моментально краснеют.
— Ребята, это Сидни Деник. — Он произносит мое имя так, будто я плохо слышу. — Сидни из Стэнфорда. Она играет на тубе. И ее любимый гриб — призрачный.
Я фыркаю, качая головой.
— Что? — притворно удивляется он. — Неправда?
— Я в жизни не играла на тубе, — говорю я, озадаченно оглядывая аудиторию. Ожидаю, что они засмеются, ведь все понимают, что он шутит, но они смотрят на меня с каким-то странным выражением, будто обеспокоены. Наверное, им просто неловко за меня.
— О, кажется, я что-то перепутал, — говорит Ник. — Сидни классифицировала филум11 для ранее неизвестного темного гриба. — Он смотрит на меня, приподняв брови. — Так?
Я киваю, бросая взгляд, который явно говорит: «Закрой уже рот, ради всего святого».
— Ладно, прекращаю тебя мучить, — смеется Ник.
Эверли сжимает мою руку.
— Я пойду, но было приятно показать тебе все вокруг. Увидимся позже, Сид.
Затем она уходит, и я внезапно чувствую себя совершенно потерянной. Хотела бы я, чтобы Амани была здесь — хотя бы одно знакомое лицо.
К счастью, девушка, сидящая в конце стола, отодвигает пустой стул рядом с собой и кивает мне в знак приглашения.
Я спешу к ней и сажусь.
— Спасибо, — говорю я, стараясь говорить тихо, пока Ник начинает рассказывать о мощности солнечной электростанции. Что-то про то, что электричество в домиках иногда отключают, чтобы обеспечить бесперебойную работу лабораторий, поэтому у нас в комнатах есть фонарики и свечи.
— Я Лорен, — представляется девушка. Она красивая, с длинными конечностями и светлыми волосами до подбородка, на пару оттенков светлее моих.
— Сидни, — говорю я, хотя она уже знает.
— Да, тубистка, — серьезно говорит она, затем широко улыбается.
— Ага, — медленно отвечаю я. — Это было чертовски неловко.
— Не переживай. Он так со всеми делал, — успокаивает она. — По одному. Как в первый день в лагере. Что, в общем-то, так и есть.
— Это немного утешает, — признаю я. Лорен уже кажется человеком, с которым легко общаться. — Что я еще пропустила?
— Только экскурсию по территории, — говорит она. — Потом мы вернулись сюда, и он просто подробнее объясняет, как здесь все устроено.