Дело

Сухово-Кобылин Александр Васильевич

Слышен шум.

(оглядывается и понижает голос), а теперь только идет репетиция…

За дверью опять шум и голоса.

Муромский. Что за суматоха такая; никак, приехал кто? — Пойдем ко мне.

Уходят в кабинет Муромского.

Явление VI

За дверью шум, голоса. Тарелкин, несколько расстроенный, в пальто с большим, поднятым до ушей, воротником, быстро входит и захлопывает за собою дверь.

Тарелкин (прислушиваясь). Негодяй!.. как гончая гонит… в

чужое-то место… а? (В дверь кто-то ломится — он ее держит.)

Голос (за дверью). Да пустяки!.. я не отстану… ну, не отстану!..

Тарелкин (запирает дверь на ключ). Какое мучение!!..

Тишка (входит из боковой двери). Вас, сударь, просит этот барин к ним выйти.

Тарелкин (сконфуженный). Скажи ему, что некогда… занят.

Тишка. Они говорят, чтоб вы вышли; а то я, говорит, силой войду.

Тарелкин. Ну что ж, а ты его не пускай.

Тишка уходит.

Это называют… Дар Неба: Жизнь! Я не прочь; дай мне, Небо, Жизнь, но дай же мне оно и средства к существованию.

Тишка (входит). Опять, сударь, требуют.

Тарелкин (сжав кулаки). У-у-у-у!!.. скажи ему, чтобы он шел!..

Тишка. Я говорил.

Тарелкин. Ну что ж?

Тишка. Да хоть до завтра, а я, говорит, его не выпущу.

Тарелкин. Ау вас есть задняя лестница?

Тишка. Есть.

Тарелкин. Как же он меня не выпустит?!.. — Ну — ты ему так и скажи.

Тишка уходит.

Голос (за дверью). Слушайте; где б я вас ни встретил, я вас за ворот возьму…

Тарелкин. Хорошо, хорошо.

Голос. Я вас на дне помойной ямы достану, чтобы сказать вам, что вы: свинья… (Уходит.)

Тарелкин. Ах, анафема… в чужом-то месте… (Прислушивается.) Никак, ушел?.. Ушел!.. Какова натурка: сказал другому свинью — и удовлетворен; пошел, точно сытый… Фу… (оправляется)… Истомили меня эти кредиторы; жизнь моя отравлена; дома нет покоя; на улице… и там места нет!!.. Вот уж какое устройство сделал (поднимает воротник)… тарантасом назвал… да как из засады какой и выглядываю (выглядывает)… так пусть же кто посудит, каково в этой засаде жить!!.. (Откидывает воротник, снимает тарантас и вздыхает.) Ох, охо, ох!.. (Выходит в переднюю.)

Явление VII

Муромский входит, за ним Иван Сидоров.

Муромский (осматриваясь). Да кто же тут?

Тарелкин входит.

Ах, это вы, Кандид Касторович?

Тарелкин. Я — это я. Идучи в должность, завернул к вам пожелать доброго утра.

Муромский. Очень благодарен. (Осматриваясь). С кем это вы так громко говорили?

Тарелкин. Это?.. (указывая на дверь) а так… пустой

один человек… мой приятель.

Муромский. Что же такое?

Тарелкин (мешаясь). Да вот… так… знаете… малый добрый… давно не видались… ну… так и сердится; и престранный человек… изругал ругательски, да тем и кончил.

Муромский. Неужели?

Тарелкин (оправляясь). Право. Потому — очень любит, а видимся-то редко, так и тоскует: я, говорит, тебя на дне… (ищет) как его… морском!.. достану — такой ты сякой — да так и срезал.

Муромский. Нехорошо.

Тарелкин. Скверно!.. Вот у нас, у русских, эта ходкость на бранные слова сожаления достойна; в этом случае иностранцам надо отдать преимущество; и скажет он тебе — и все это скажет, что ему хочется, а этого самого и не скажет, а наш русский по-медвежьему-то так те в лоб и ляпнет. Позвольте, почтеннейший, кофейку спросить.

Муромский. Сделайте милость. (Идет к двери. Тарелкин его предупреждает, высовывается в дверь и приказывает Тишке.)

Иван Сидоров (отводя Муромского в сторону). Кто ж это, сударь, такой?

Муромский. Здешний чиновник, коллежский советник Кандид Касторыч Тарелкин…

Иван Сидоров. Понимаю, сударь, это здешний жулик.

Муромский. Тссссс… Что ты!.. (показывает на мундир и ленточки)… видишь.

Иван Сидоров. Они по всем местам разные бывают. А где служит-то?

Муромский. А там, братец, и служит, где дело, у Максима Кузьмича Варравина.

Иван Сидоров. А знакомство он с вами сам свел?

Муромский. Сам, сам.

Иван Сидоров. Так это подсыл.

Муромский. Неужели?

Иван Сидоров. Всенепременно. Так чего же лучше: вы у него и спросите.

Муромский. А как спросить-то?

Иван Сидоров. Просто спросите.

Муромский. Вот! Вдруг чорт знает что спросить. Спроси лучше ты: тебе складнее.

Иван Сидоров (усмехаясь). Да тут нешто хитрость какая — извольте. (Подходит к Тарелкину и кланяется.) Батюшко Кандид Касторыч, позвольте, сударь, словечко спросить.

Тарелкин. Что такое?

Иван Сидоров. Вы, батюшко, ваше высокоблагородие; простите меня — мы люди простые…

Тарелкин (посмотрев ему в глаза и приосанясь). Ничего, братец, говори; я простых людей люблю.

Иван Сидоров. Ну вот и благодарение вашей милости. (Понизив голос). Дело-то, батюшко, наше у вас?

Тарелкин (тоже понизив голос): У нас.

Иван Сидоров. Его-то превосходительство, Максим Кузьмич, ему голова, что ли?