Демельза
Шрифт:
Моряк наблюдал, как менялось выражение ее глаз. Он беспокойно заерзал.
– Конечно, я тебе доверяю. В этом можешь не сомневаться. Но... так можно откладывать до бесконечности. События следует поторопить. Если что решено, то нет пути назад. Мы уже встретились несколько раз, и встречи эти не прошли незамеченными. Возможно, было неразумно с моей стороны их прекращать. Известно ли тебе, что один из моих приятелей-капитанов в Фалмуте прознал о том, что я встречаюсь с девушкой в Труро? Вот как далеко всё зашло, и по этой причине сегодня я здесь. Несправедливо
– Я предпочла бы, чтобы ты ушел, Эндрю, - прошептала Верити.
– У меня предчувствие, что все закончится плохо, если ты встретишься с ним здесь.
Тем временем в игорном зале Росс с Фрэнсисом выиграли у оппонентов пять гиней.
– Вы не ходили в масть моим козырям, доктор, - произнес Сансон, взяв понюшку табака.
– Поступи вы так, мы могли спасти игру и выиграть роббер, не моргнув и глазом.
– Я держал лишь два козыря, - стойко отвечал ему Холс.
– И сбрось я их, у меня не осталось бы масти.
– Но у меня было целых пять, - возразил Сансон, - и неплохой подбор пик. Это же элементарно, надо ходить в масть партнеру, сэр.
– Благодарю, - ответил Холс.
– Но я знаком с правилами игры.
– Никто не сомневается, - сказал Росс Сансону, - что вашему партнеру, как свои пять пальцев, известны принципы игры. Но весьма прискорбно, что он не пользуется этими знаниями.
Доктор Холс достал кошелек.
– То же самое можно сказать и про ваши манеры, Полдарк. Невежество - единственная причина тому, но оно едва ли может послужить вам оправданием. Уже не в первый раз вы беспричинно наносите оскорбления. Остается лишь гадать о тех слухах, что ходят про вашу нечестивую жизнь.
– Наношу оскорбления?
– повторил Росс.
– Кому? Мировому судье, который воплощает в себе все добродетели судейства, кроме мира и справедливого суда? Нет, это вы меня оскорбляете.
У доктора гневно затрепетали ноздри. Он отсчитал пять монет и поднялся.
– Должен сказать, Полдарк, ваши оскорбительные манеры до добра вас не доведут. Не сомневаюсь, что якшание с людьми низкого происхождения притупило ваше понятие о том, что следует, а что не следует произносить в высшем обществе. В подобных обстоятельствах мне остается лишь жалеть вас, а не осуждать.
– Согласен, - произнес Росс, - это меняет мировоззрение человека. Вам тоже следует решиться на подобный эксперимент, определенно следует. Это расширит ваш кругозор. Как по мне, даже обогатит обоняние.
Теперь разговору внимали и остальные. Фрэнсис с ворчанием положил деньги в карман.
– Ты сегодня воинственно настроен, Росс. Присядьте, Холс. Есть ли в жизни смысл, кроме как в азартных играх? Одумайтесь, сыграем еще один роббер.
– У меня пропало желание играть за этим столом, - заявил судья.
Росс не сводил с судьи взгляда.
– Вы когда-нибудь бывали в тюрьме, Холс? Вас поразит разнообразие и сила запахов, что исходят от тридцати-сорока чад божьих - в моем
– Ваше поведение в Лонсестоне не прошло незамеченным, - рявкнул доктор Холс, как яростно ощетинившийся пес.
– Как и не избежать ему в скором времени нашего пристального внимания. Состоится собрание заинтересованных в деле судей, на котором мой голос будет решающим...
– Так передайте им, - произнес Росс, - что я проявил великое терпение, сидя за одним столом с им подобным и не разбив вместо их голов вашу за то, что они не открыли все пораженные лихорадкой тюрьмы в Корнуолле и не выпустили заключенных.
– Будьте покойны, от них не скроется ни одна деталь вашего грубого и бестактного поведения, - рявкнул доктор. Вся комната внимала их перебранке.
– И да будет вам известно, что если бы не мой сан, я бы вызвал вас на дуэль за подобные слова.
Росс медленно поднялся на ноги, распрямившись над низким столом.
– Передайте при встрече своим коллегам, что я с радостью встречусь с любым из тех, кто сможет оторваться от своих возвышенных обязанностей и кто не вынужден вести жизнь святоши. Особую радость мне доставит встреча с ответственными за содержание Лонсестонской тюрьмы. Но пусть приглашение будет христианским, поскольку чувства мои к ним тоже христианские.
– Вы беспардонный пьяный щенок!
– судья резко повернулся и вышел из комнаты.
После его ухода за столами воцарилось молчание. Но затем Маргарет Картленд разразилась своим звонким заразительным смехом.
– Неплохо, ваша светлость! Пусть церковь занимается своими делами, остальное предоставьте нам. Никогда не слышала более очаровательной ссоры всего лишь-за пары козырей. Так что он сделал, огорчил вас ренонсом?
Росс занял место напротив нее за столиком для игры в фараон. Его взгляд был столь зловещим, что даже Маргарет присмирела.
– Сдавайте,- произнес Росс.
Дерзкие беззастенчивые глаза Маргарет оглядели комнату.
– Присоединяйтесь, мистер Фрэнсис, последуйте примеру своего кузена! Ставьте на пиковую даму; она весьма нуждается в поддержке, а сегодня мы должны быть патриотами.
– Благодарю, - взгляд Фрэнсиса встретился с её глазами.
– Я усвоил, что никогда не следует ставить на дам. Тут душно, я глотну свежего воздуха.
Заиграл очередной менуэт. В комнате отдыха Верити все же удалось убедить Блейми уйти. Она поступила так, рассчитывая, что в течении недели ей удастся переговорить с Фрэнсисом. Слегка неосмотрительно, возможно, чувствуя необходимость показать искренность своих чувств к Блейми, она проследовала вместе с ним по краю комнаты, старательно обойдя зал для игроков, пока они не вышли в прихожую. Лакей открыл им двери, и они вышли на улицу. По ступенькам с улицы поднимался Фрэнсис.