Демон осени
Шрифт:
– Может, это потому, что их климат был губителен для вас? – поинтересовалась я, поскольку здешний народ не показался мне по рассказу очень уж благородным.
– Какая разница! – не стал отвечать Макс. – Мы позволяем рабам вернуться в свои города, а это уже немало! Мы могли бы оставить их себе…
– И содержать их всю жизнь? – снова встряла я. – Неужели не понятно, что всё, что вы делаете относительно их – эгоистично! Вы продаёте их домой только ради выгоды, и чтобы не тратить на них средства!
– Глупая ты, – беззлобно заметил Макс. – Рабы – полезные. Они здоровы и обладают хорошим иммунитетом, так что их часто используют для продолжения рода, если хотят здоровых детей, для донорства крови, клеток… ну, и.. – он
Что ответить, я не знала, настолько поразила меня эта история и то, с какой обыденной простотой рассказывал мне об этом Макс. В моём воображении уже были прорисованы несчастные узники, которые не один год томились в каком-нибудь устрашающего вида здании и выпускались из своих камер только, когда были нужны для каких-либо целей.
– Я хочу посмотреть… – неуверенно заявила я.
– На рабов? – удивлённо переспросил Макс.
– Ну да… – я робко подняла на него взгляд, но оказалось, что макс смотрит не на меня, а на скульптурное изображение розы, что металлической громадой высилось на площади, мимо которой мы проходили. – Макс, скажи, это возможно?
Парень перевёл взгляд на меня. Лукавый, насмешливый взгляд этих цветных глаз заворачивал, но я уже знала, что сейчас Милахин скажет что-то ехидное или спросит нечто каверзное.
– Тебе интересно посмотреть просто так?
Я возмущённо передёрнула плечами:
– Конечно, просто так! Ни донор, ни любовник мне не нужен!
– Нет такой услуги: «посмотреть на раба», – ответил парень. – Сперва оплата, потом только выбор. Надо оплатить то, что есть в списке. То, что предусматривает встречу с рабом и не предусматривает хирургического вмешательства и выкачивания крови, это… – он посмотрел на меня и рассмеялся, видимо, над моим выражением лица.
– Всё равно хочу посмотреть, – упрямо ответила я. – Никто ж не станет проверять, что мы с ним делаем… И вообще, можно оплатить и посмотреть, но отказаться от всех…
Макс вдруг стал серьёзным, однако глаза его, в которых прыгали смешливые искорки, выдавали его настроение. Он наклонился ко мне и спросил:
– Ты хочешь посмотреть на мужчин рабов… Хм… А может, ты что-то вспомнила?
– Что, например? – подозрительно глядя на него, спросила я осторожно, уже догадываясь, что сейчас он начнёт потешаться.
– Мало ли, – пожал плечами Макс, продолжая идти и больше не смотря на меня. – Может, твой парень, ну тот, которого никто никогда не видел… за исключением тебя, наверно… что, если это потому, что он из рабов? – он немного помолчал и продолжил излагать свои догадки: – Может, однажды кто-то по приколу тебе подарил его на ночь, а ты, вместо того, чтобы использовать его по назначению, проболтала с ним о всякой ерунде всё оплаченное время и в результате влюбилась?
Макс был доволен своей находчивостью. Небось, обрадовался, что перевёл разговор с моих расспросов о его мире на иную тему, богатую для поводов поиздеваться надо мной и тем самым поднять себе настроение. Даже попытался серьёзно на меня посмотреть, ожидая ответа.
– Что за бред? – хмуро спросила я, поскольку сказанное им на первый взгляд и вправду показалось мне бредом.
– А что? – не собирался идти на попятную парень. – Лерка, это же как раз в твоём стиле! Тебе ж вечно надо выпендриться! Вот ты и влюбилась в раба, небось ещё и деньги начала копить, чтобы выкупить его себе, но об этом наверняка узнали твои родители и позаботились, чтобы выкуп был невозможен! Точно, Лерок, всё ж сходится! Ну, давай-давай, вспоминай, было такое? – и он с любопытством уставился на меня.
Пингвин некультурный! Вот как можно так издеваться над больным человеком? Вдруг, я и вправду была Лерой с проблемами с памятью, а он тут со своими безумными историями! Меня рабы заинтересовали из чистого любопытства и для общего
***
Макс с тревогой наблюдал за реакцией Леры и ругал себя. Последнее время он вообще часто ругался, поскольку много проблем навалилось на него сразу, а теперь назревала и ещё одна, созданная лично им. Ну куда его понесло со своими россказнями? Какой, к чёрту, раб, возлюбленный Леры? Можно было и предвидеть, что она серьёзно отнесётся к его словам, видно же было, что девушка не в себе. Да, не стоило говорить всякую ерунду, Лерка вон как задумалась, будто и правда что-то пыталась вспомнить. Милахин вздохнул, замечая, как взгляд его спутницы проясняется, словно она наконец вспомнила того человека, о котором Макс ей говорил и теперь точно знает, что делать и уж точно бросит все силы и средства, чтобы отыскать и заполучить себе этого раба навсегда. Такое намерение её, отлично замеченное парнем, вовсе ему не понравилось. Не только потому, что Макс презирал неудавшихся захватчиков, но и потому, что вдруг подумал, что не хотел бы, чтобы у Леры действительно кто-то был. Лучше бы её парень оказался мифом, выдумкой и отмазкой от ухаживаний навязчивых кавалеров, в которых эта девушка была столь избирательна, что ни один её не устраивал. Да, Максу определённо не хотелось убедиться, что у неё есть парень, будь он хоть полноправным членом общества или презренным рабом. Нет, парень вовсе не взревновал, а просто ему хотелось, что есть в этом мире хоть какие-то блага, которых эта девушка лишена. Она миловидна, богата, у неё было лёгкое беззаботное детство и сейчас жизнь не сильно обременяла её проблемами. Хотелось верить, что хотя бы настоящей любви, пусть и несчастной, в её жизни не было. Макс завидовал ей, именно ей, а не любой другой обеспеченной девчонке, и это было вполне объяснимо, вот только парень ни разу не объяснил никому, почему именно Лера так несимпатична ему.
Он посмотрел на неё внимательно, раздумывая, что же теперь делать.
– Лерка, я пошутил! – излишне бодро воскликнул он, желая хоть как-то выправить ситуацию. – Слышишь, я просто глупо пошутил! Ты же знаешь, со мной так бывает…
– Знаешь, твоя шутка не показалась мне такой уж глупой, – ответила она задумчиво и тихо добавила: – И такой уж шуткой…
– Это неудивительно, – мягко ответил Макс, стараясь сделать так, чтобы девушка позабыла его издевательские интонации и снова посмотрела на него, как на единственного, кто есть в её жизни. – Ты никогда не ценила мои плоские шутки… А рабы – это не то, что должно тебя сейчас интересовать, малышка.
– Но если Лера любила одного из этих мужчин? – спросила девушка, доверчиво глядя ему в глаза, что весьма нервировало Макса: он не мог привыкнуть, что она говорит о себе в третьем лице и не мог не злиться на то, что она совершенно не пытается помочь себе, а постоянно лишь усложняет и без того невесёлое положение.
Парень усилием воли заставил голос остаться мягким и ответил:
– Не думаю, что к тебе вернётся память, даже если ты увидишь его…
– Не в памяти дело! – горячо воскликнула девушка. – Из-за Лериной любви он может никогда не обрести свободу!