Демон Пенрика
Шрифт:
— Разумеется, — согласился Русиллин и повёл их обратно к лестнице. Он указал ещё на несколько полезных в военном отношении особенностей. Это было очень похоже на гордую своим домом хозяйку. Домашнюю хозяйку, помешанную на причинении серьёзных увечий.
Гремя по доскам ботинками они прошли вдоль галереи в помещение, которое оказалось не парадным залом лорда, а небольшой комнатой. Два обращённый на озеро узких окна, обрамляющие незажжённый камин, давали очень мало света. Пен моргнул, на мгновение захотев призвать способность Дездемоны видеть в темноте, но скоро его глаза вполне приспособились.
Трапеза была богата на угощение и счастливым образом бедна сыром, были представлены: оленина, нарезанная говядина, рёбрышки ягнёнка, целая курица, которую Русиллин разрезал со скоростью и сноровкой производящего ампутацию хирурга. Добавляли разнообразия обильно приправленное пряностями рагу из корнеплодов, зимняя дряблость которых была замаскирована масляным соусом и салат из свежей весенней зелени. Вино было светло-жёлтым и сладким, как сказали Пену, происходило оно с собственных виноградников рода Мартенсден. Как заметил Пен, оба брата пили умеренно, так что он попробовал последовать их примеру, хотя они и наполняли по очереди его бокал.
Очевидно, получив некоторую информацию от Кли, хозяин успешно расспросил Пена о его юности в Доме Джуральдов. Пен предпочёл не портить вечер рассказом о смерти Дрово, но в свою очередь расспрашивал о жизни наёмников, пытаясь понять, находил ли брат её подходящей до того, как она прервалась. Рассказывая о своём отряде, Русиллин был больше похож на Ролща, чем на Дрово: больше расчётов, логистики и жалоб на недобросовестных поставщиков, чем волнующих историй о подвигах. Гарнизонная жизнь по большей части скучна, но отряд Русиллина понюхал крови в двух схватках за спорную долину у дальних границ владений графа, в одном подавлении крестьянского бунта и во время попытки графа искоренить наводнившие регион стаи диких собак.
Русиллин снова и снова наполнял бокал Пена, побуждая его к выпивке разнообразными тостами. Пен помнил, что Дрово завербовался в наёмники на дружеской пирушке в Гринвелле, впрочем, он яростно защищал своё решение и после того, как протрезвел. Можно ли мертвецки напоить человека для того, чтоб сделать его наёмником подобно тому как король Дартаки по слухам во время одной из своей войн вербовал моряков? Сбежать из команды наёмников, определённо, проще, чем с корабля в море. Во время тостов он смачивал губы и осторожно улыбался.
Русиллин добродушно расспросил Пена о том, как он внезапно получил Дездемону. Пен снова рассказал всю историю. От повторения начинало казаться, что он помнит скорее воспоминание, чем само событие. Кли очень интересовался подробностями его обморока, но тут Пен ничего рассказать не мог. Помрачнев, возможно под действием вина, Пен поведал
— Милая Прейта вас ждёт? — спросил Русиллин.
— Вряд ли, — вздохнул Пен. — Не сомневаюсь, что её родители нашли для её руки предложения получше ещё до того, как я выехал из города.
— М… печально.
Кли хотел в утешение наполнить его стакан, и был раздосадован тем, что в нём не оказалось свободного места.
— А твой демон пробудился?
— Немного, — поведал Пен, опасаясь делиться в этой компании своим несколько безумным опытом. И вряд ли он мог бы рассказать Кли о книге Ручии, ведь он доверенный служащий Тигнея.
— Так что получается, что он пережил такой резкий переход невредимым? — спросил Русиллин.
— О, да. Похоже, что так.
Кли положил Пену ещё мяса, но тот был совершенно сыт и был вынужден отказаться.
— Мой лорд, я вряд ли смогу принять ещё что-нибудь из вашего щедрого гостеприимства, — извинился он.
— Это меньшее из того, что я могу сделать. У меня есть ещё одно уникальное предложение
Русиллин отошёл к буфету и вернулся с тремя бокалами из местного светло-зелёного стекла, собственноручно расставил их, как самый-самый старший дворецкий. Они оказались наполнены золотистым пахнущим цветами ликёром. Пен подумал, что такие штуки обычно подаются в маленьких рюмках, но, похоже, Лорд Мартенсден был таким человеком, который за своим столом не знает ограничений.
— Попробуйте эту настойку. Её делает одна женщина в нашей деревне, — Русиллин сделал бокалом приветственный жест и отхлебнул, Кли сделал то же самое.
Пен, благодарно поднял свой бокал в ответ. Как только тот коснулся его губ, внутри его головы возник голос: Пенрик, Пенрик, Пен, пен, пен-пен-пен Пен! Пен! В нём слышалось такое усилие, как будто кто-то пробивал кувалдой кирпичную стену. Его глаза расширились, он улыбнулся, чтобы скрыть своё замешательство.
— Дездемона? Что? — попробовал он в ответ.
— Отхлебни чуточку и оставь во рту. Не глотай. Будь готов выплюнуть жидкость в салфетку.
Не зная что делать ещё и почему, он сделал как было сказано. Настойка была в целом приятной, очень сложная и сладкая, хотя и с горьковатым привкусом.
— Ага. Только маковый сироп. С этим мы справимся. Теперь пей, но очень медленно. Не выдавай своего знания.
— Но почему?
— Потому, что мы хотим знать, что за этим последует.
Пен вспомнил, что Ручия была шпионкой. Доверенным агентом. Той, что плавала по сложным водам, чем бы они ни были, возвращаясь к неприятно расплывчатому объяснению Тигнея. Пен почувствовал, что он находясь в полном неведении застигнут очень странным штормом.
Жидкость во рту приобрела ещё более неприятный вкус, но Дездемона в полном противоречии с чувствами Пенрика прошептала: Хорошо. Теперь он безопасен. Теперь глотай.
Пен сглотнул и ухитрился не особенно закашлявшись сказать: