Демон Пенрика
Шрифт:
— Всё в порядке, — чопорно произнесла Дездесона. Умелан умеет. Позволь ей показать тебе.
Умелан с резким отвращением дала понять, что никогда не плавала в такой холодной воде и при помощи такого худого и неплавучего тела, но Пен как-то вынырнул на поверхность и по собачьи поплыл в сгущающуюся темноту. Поморгав, он избавился от воды в глазах и начал вертеть головой в поисках берега.
— Плыви к противоположному берегу, — посоветовала Дездемона. — Русиллин, конечно
— Я не смогу доплыть дотуда! — выдохнул Пен.
— Если ты успокоишься и перестанешь суетиться, ты обнаружишь, что можешь.
Пен продолжил плыть. Его гребки постепенно становились длиннее, а ноги поймали ритм движений, похожих на лягушачьи и, хотя и не особенно ускоряли его, но по крайней мере не замедляли. Его яростное дыхание успокоилось.
До тех пор, пока он не услышал голос Кли, слишком близко:
— Вон он! Я вижу его голову в воде.
Пен обернулся и увидел тёмный силуэт ялика, выходящего из водных ворот. Похоже, двое могли справиться с весом, с которым не смог один. Вёсла заскрипели под могучими руками Русиллина. Сможет ли Русиллин ударить его веслом и утопить? Зацепить его пикой и притащить обратно в замок как какую-нибудь длинную и неуклюжую рыбу?
Ну, это не было блестящим решением, — радостно пробормотала Дездемона. Погружённое в холодную воду тело Пена согрелось пульсирующими волнами тепла.
Кли, сжимавший пику как гарпун и высматривающий Пена, удивлённо закричал, когда его нога провалилась сквозь дно лодки. Он упустил своё оружие, и оно немедленно утонуло, увлекаемое на дно тяжёлым наконечником. Уключины сломались, вёсла дёрнулись, Русиллин выругался. Ялик постепенно замедлялся.
Над высокими стенами замка пронёсся панический вопль:
— Пожар! ГОРИМ! — к нему сразу же присоединился целый хор.
Русиллин посмотрел в темноту на свою ускользающую добычу, обернулся на своё оказавшееся под угрозой сокровище и, неуклюже загребая лишившимся уключины веслом начал разворачивать свою отяжелевшую от воды лодку назад.
— Руси! — взволнованно сказал Кли. — Я тоже не умею плавать!
— Поэтому лучше бы тебе взять это весло и заняться делом, — проворчал Русиллин. — А второй дурак скоро утонет в этой холодной воде.
Тут у весла Русиллина отломилась лопасть и это было уже через чур.
Пен очень тихо перевернулся на спину и поплыл в противоположную сторону.
Луна уже вставала над восточными холмами, когда Пен выбрался на камни, прополз несколько шагов и плюхнулся в прекрасную мягкую грязь. Он насквозь промёрз и тяжело дышал. Хотелось больше никогда не двигаться.
Но через некоторое время любопытство пересилило апатию, и он набрался сил перевернуться и посмотреть через озеро. Языки оранжевого пламени, до этого поднимавшиеся над замком как пламя в камине, наконец опали. Это был чудесный замок, — подумал он печально. Плохо.
— Суровое правосудие, — проворчала Дездемона, казавшаяся столь же уставшей, как и Пен. Если тебе такое не по душе, тебе не следовало
— Делала ли Ручия что-нибудь такое?
— Не часто. Она была слишком хитра, чтоб оказаться вот так загнанной в угол. Дездемона, похоже, задумалась… После нескольких первых уроков.
Через некоторое время она добавила: Если ты пролежишь так долго, ты замёрзнешь насмерть и все труды сегодняшней ночи пойдут насмарку. Кроме того, я не хочу оказаться связанной с коровой.
Пен с трудом сел.
— Ты могла получить Кли.
— Я бы предпочла корову.
— Или Лорда Русиллина, — почему она не выбрала Русиллина?
— Вставай, Пен. Твоё дело — двигать отсюда.
Пен сумел встать на колени, а потом и на ноги. Потом, обогнув несколько нелюбопытных стад вышел на дорогу, тянувшуюся вдоль более крутого восточного берега, изрезанный колеями фермерский просёлок. Он посмотрел на север вверх по озеру, на юг — вниз. Заблудиться ему совершенно точно не грозило.
— Мы можем пойти на север, — заметила Дездемона. — Мы можем пойти куда угодно. — Пауза. — Кроме Идау.
— Не скажу, чтоб я когда-нибудь мечтал увидеть Идау.
Или хотя бы обращал на него внимание на карте, где он был представлен точкой, не большей, чем Гринвелл. Примерно в пятидесяти милях от Мартенсбриджа и у самой границы с землями владетельного графа.
— Но все мои вещи там, в Мартенсбридже. И я не дочитал книгу. Тигней должен гадать куда я подевался. Как ты думаешь, он правда разрешил Кли взять меня в замок? — может ли Тигней тоже оказаться заговорщиком? Неприятная мысль.
— Ха! Тигней мог разрешить тебе выйти за городские стены, но нам — ни за что.
— Ты что-то подозревала? Уже тогда?
— М… — очень неопределённый… не-звук. — Мы были уверены, что случится что-то интересное. Мы не знали что именно. Мы не могли говорить с тобой вслух на глазах Кли и ещё не могли говорить с тобой бесшумно.
— Все ли демоны такие любопытные? Или ты получила это от Ручии?
— Мы с Ручией были… очень хорошей парой. Неудивительно, мы ведь сами её выбрали. — Дездемона изобразила зевок. — Ты идёшь. Мы вздремнём. Разбуди нас, когда придём.
Пен вздохнул и, спотыкаясь за корни направился к югу. Похоже, эта ночь будет бесконечной.
Солнце ещё не поймало луну над восточными холмами, но небо уже окрасилось в стальной цвет, когда Пен подошёл к воротам Мартенсбриджа. Их уже оживляло утреннее движение в сторону рынка. Стражник нахмурился в сторону Пена и начал цитировать строгие городские законы против бродяг.
— Я несу сообщение для Просвещённого Тигнея из Ордена Бастарда, — сказал Пен, использовав не-совсем-ложь, для того чтоб объяснить сразу и свой внешний вид и срочность. — Лодка потерпела крушение. Я шёл всю ночь.