Демон. Дилогия
Шрифт:
— Через семь-восемь лет кочевники, что несколько лет назад разбили русских князей на Калке, в новый поход пойдут. Всю Русь выжгут и разграбят. Только земли севера и смогут устоять, да и то — в данники к ним попадут. С моей помощью Новгород сможет подготовиться намного лучше. Да и не допустить шведов, данов и меченосцев, что постараются, пользуясь слабостью Руси, оторвать у нее лакомые кусочки.
— Хорошо, я подумаю над твоим предложением, — произнес после пары минут размышления Спиридон. — Но сразу предупреждаю — о тебе и планах твоих по укреплению Руси я обязан буду с митрополитом поделиться.
— Кто
Глава 9
2 апреля 1230 года. Новгород
— Ну и зачем все это было? — Спросил Максим, когда они с архиепископом смогли, наконец, переговорить наедине.
На Вече, вместо ожидаемого драконом рабочего решения вопроса о передаче ему земель по нижнему течению Невы и остров Котлин, произошло нечто невообразимое. Спиридон, вернувшийся от митрополита Киевского в особом расположении духа. Странном таком. Дракон еще этому удивился, но проверять не стал, подумав, что тот рад новому статусу. Однако — зря. Архиепископ до проведения Вече умудрился не только переговорить, но и убедить всех бояр, что выдвигали его самого, в не совсем нужных Максиму вещах.
В общем, когда собралось в Новгороде очередное Вече, погнавшее Ростислава Михайловича с княжьего престола, то Спиридон воспользовался моментом и вынес несколько вопросов. Все ведь помнили, что Максим Петрович, купец, пришедших на шести больших кораблях в Ладогу, очень выручил город минувшей зимой. Да с честью, а не ради прибыли. Поэтому репутацию имел весьма добрую. А теперь, когда архиепископ поведал о том, что тот еще и в Святой Земле за гроб Господень сражался да наместника султана под стенами Иерусалима разбил, да всемерно помог христианскому воинству вернуть Святой город, то и подавно. Рейтинг Максима взлетел буквально до небес, а дракон сильно напрягся, ожидая каверзы. Кто его знает, какое коленце церковь может выкинуть?
Впрочем, сам Спиридон ограничился лишь прославлением. Так сказать — разогревал публику.
После него вышло несколько наиболее уважаемых бояр архиепископской группировки и обратились к Вечевому собранию:
— Слышали мы, что Максим Петрович желает в Новгороде осесть. Любо ли братцы?
— Любо! — Заорала толпа.
— Максим Петрович, выходи сюда. Чего сторонишься? Не ты ли голод зимой остановил честь по чести?
Дракон тяжело вздохнул и двинулся на помост, понимая, что церковники решили изменить условия уговора и придется выкручиваться по ходу дела.
— Новгородцы! — Крикнул Максим, взойдя на помост, и поклонился толпе, которая ответила ему одобрительным гулом.
— Слышали мы, что не только подворье держать желаешь, но и земли для дела. Где сесть хочешь, Максим Петрович? — Величаво и громко обратился к нему один из бояр.
— По низовью Невы, — в том же тоне ответил дракон. — Да острова, что по губе расположились взять. Крепость там желаю поставить, дабы славный Новгород от шведа да дана охранить. Да и кораблям моим в реке тесно. Большие.
— Доброе дело, — важно кивнули бояре. — Ну как, новгородцы, дадим земли Максиму Петровичу?
— Дадим!
— Да только невместно благородному идти под кого из нас, — продолжил тот же боярин. — И нам от того неловкость, и тебе поруха чести. Посему, — повысил он голос, — предлагаю от сего момента почитать Максима Петровича за боярина новгородского и посадить его наместником вашим в Ладоге. Дабы крепость легче строить было, да Волхов запирать вернее. А земли по низовью Невы и острова в ее губе отдать Максиму Петровичу под вотчину родовую. Что скажите, новгородцы? Хорошее дело, посадить победителя наместника султана стеречь Великий Новгород от шведов да данов?
— Да! Да! — снова взревела толпа и дракон, поняв, что негоже отказываться, стал расшаркиваться и благодарить горячо люд новгородский да бояр.
А потом, насытившись общением с народными массами до натуральной тошноты, пришел черед боярскому застолью. Шутка ли — новый род боярский при Новгороде начался. Такое просто так нельзя оставлять. Не поймут. Поэтому стали обмывать. Трое суток. Притом не только бояр пришлось Максиму спаивать, но и всех желающих угощать. Поэтому те запасы испанского и итальянского вина, что он придержал, ушел весь до последней капли, прежде все успокоились…
— Зачем? — Переспросил Спиридон, лукаво улыбнувшись. — А ты думал, просто так сядешь. Барон и барон. Стеречь, дескать, буду. Кто тебе поверит в том?
— Я просто хотел купить земли. Купить! Влезать в эту банку с пауками я не собирался.
— Выбора у тебя нет, — грустно усмехнулся архиепископ. — Ты ведь должен понимать, что я здесь сижу пока это выгодно большинству бояр. А никто из них не пожелал бы взять тебя под свою руку. Уж больно лихой сказ про тебя идет. Или ты думаешь, что патриарх митрополиту не отписал о множестве пропавших кораблей? А ведь там ты должен был проплывать. Но он тебя не винит, ибо грабил католиков да мусульман. С них станется. Если, конечно, те деньги в земли православные привез и для дела пристроишь. Но в том сомнения нет — зерно ведь ты на что покупал? Али не лихим делом добро вырученное? Вот. Многие бояре тоже имеют уши и уже знают о том, какой ты погром в Зунде устроил.
— Они хотели с меня пошлину взять, — пожал плечами Максим.
— Взяли? — Улыбнулся Спиридон.
— Не, не смогли.
— Десять кораблей ко дну пустил! И ты думаешь, что бояре о том не узнали? А ведь раньше те проливы плотно держали. Никто просто так пройти не мог. Тем более таким караваном. Страшно боярам такого человека брать под свою руку. Слишком силен. А после того, как я им сказал, что ты еще и в Святой Земле отметился, разгромив наместника Иерусалима, чем решил исход всей кампании, они вообще приуныли. Торговые ведь люди.
— Почему тогда не погнали?
— Шутишь? — Усмехнулся архиепископ. — Кто же столь выгодного гостя погонит? Зерно привез? Привез. Сквозь данов прошел? Прошел. Опыт боевой как на море, так и на суше показал? Показал. Лояльность к Новгороду проявил? Проявил. Да еще и желает доброй волей землю купить и осесть там, где опаснее всего. Ты находка для них. Но опасная и очень зубастая.
— Они знают?
— Нет. Я только митрополиту сказал и просил того не болтать лишнего, да патриарху отписаться о том, что ты гневаешься.