Демон. Дилогия
Шрифт:
— Есть хоть какие-нибудь зацепки?
— Они словно сошли с обложки глянцевого журнала. Все идеально подретушировано. Нам как будто специально их показывают, демонстрируя уровень своей работы и о чем-то намекая.
— Думаешь, заклятые друзья?
— Не знаю. Я попытался пробить сведения по персоналиям. Все чисто. Впрочем, если это агенты, которым перед заброской сделали пластические операции — это нормально. Однако я обратил внимание на то, что незадолго до открытия компании 'Элизиум' в США прошла волна ограблений, окруженная мистикой. Даже идиотские фотомонтажи наплодили, дескать,
— И что с того? Дурачится кто-то.
— Сумма не сильно отличается от той, что вложили в развитие 'Элизиума' и потратила семья Климовых на жизнь за последнее время. Если, конечно, включить сюда ограбление полугодовой давности. Конечно, баланс не совсем чистый, но на выпуклый глаз все сходится.
— Очень интересно…
— Еще интереснее будет то, что мы сделали запрос нашим 'друзьям', и они крайне оживились. Сказали, что будут рады любой информации, потому что сумма крупная, а у них нет никакой зацепки. Словно действительно драконы мешки с деньгами унесли. Я проверил их по вспомогательным каналам — все подтвердилось. У них там идет оргия в лучших традициях маркиза де Сада. Начальство требует результаты, а их нет, и взять их не откуда.
— Ты думаешь, это ЦРУ так прикрыло финансирование?
— Вряд ли. Все сделано с одной стороны очень грубо, а с другой — с каким-то безумно высоким мастерством.
— А что по той странной особе с пятью детьми, что живет в доме Климовых?
— Арина Витальевна Кошкина. Мать трех мальчиков, рожденных от Максима Климова. Двух девочек родила некая Елена Федоровна Афонова. Она же числится супругой младшего Климова. Они расписались чуть больше года назад в Бабушкинском ЗАГСе Москвы. В обычный день, без торжеств. Впрочем, несмотря на обычность и обыденность церемонии их запомнили. То есть, по всей видимости, тоже подлог.
— Тоже сироты?
— Именно, — усмехнулся майор.
— И у них так же аккуратно сделаны документы?
— Даже не представляю, как мы умудрились прозевать такой грандиозный объем работ.
— Хм. А что компания? У них пока так и висит курс инвестиций в перспективные технологии без уточнений?
— Отнюдь. Начали ударными темпами нанимать персонал и оборудовать лаборатории по последнему слову техники. Пока они обозначили два направления работ: высокоэнергетические топливные элементы и прецизионная механика.
— Все это как-то очень обще. Чем конкретно они занялись?
— Пытаются создать топливные элементы на основе антиматерии.
— Что?!
— Я проконсультировался со специалистами. Говорят, что это единственный вид топлива, позволяющий в перспективе построить космические корабли с приемлемой скоростью движения для межзвездных перелетов. Над ней много где идут работы, но есть масса фундаментальных проблем с ее получением и сохранением стабильности в течение длительного времени. В любом случае — если 'Элизиум' организует лабораторию, способную получать антиматерию, это очень выгодно для России.
— И в чем подвох?
— Я не знаю, — пожал плечами майор. — В голову лезут только какие-то бредовые мысли.
— Ладно… — задумчиво произнес полковник, буквально распевая каждую букву. — Продолжайте наблюдение. Доклад раз в месяц. Никаких активных
В то же время. Офис компании 'Элизиум'
— Добрый день, — поздоровалась Азура, войдя в большой конференц-зал, арендуемого офиса. — Меня зовут Василиса Николаевна. Я один из четырех владельцев этой компании. Девочки вас уже ввели в курс дела? — Спросила она, взглянув на четырех миловидных ассистенток.
— Анатолий Ефремович распорядился без вас не начинать, — робко произнесла одна. — Мы только раздали договоры и ответили на вопросы по их содержанию.
— Хорошо, — кивнула Азура. — Итак. Компания 'Элизиум' занимается инвестиционной деятельностью в наукоемкие направления российской промышленности. На текущий момент у нас два разрабатываемых направления: прецизионная механика и высокоэнергетические топливные элементы. Вас всех пригласили для участия в новом — третьем проекте нашей компании — 'Ветер перемен'. Это экспедиция в далекие и весьма глухие места с целым комплексом исследовательских и производственных задач. Контракт заключается на тридцать лет.
— Нас разберут на органы? — С ехидцей спросили из зала.
— В вашем возрасте это не имеет смысла, — ответила Василиса Николаевна с мягкой улыбкой.
— Вы сказали, что подписывая контракт, мы становимся пожизненно вашими рабами где-то на дальней заимке.
— Пожизненно? Рабами? Давайте уточним. После подписания контракта вы все пройдете через курс оздоровления, который серьезно омолодит ваши тела. Это позволит вам легко пережить указанный в контракте срок. Фактически — мы вернем вас в состоянии даже лучшем, чем сейчас, если, конечно, не случится никакого форс-мажора. И никто не говорит о рабстве. Речь идет о контракте со строгими условиями. Выполнили — свободны. Если кто не желает рискнуть собой ради благополучия своих близких, которые почитают вас старыми развалинами и обузой, может быть свободным. Мне нужны только добровольцы. — Она обвела взглядом присутствующих. Никто так и не дернулся уходить. — Отлично.
— Куда мы поедем? — Раздалось из зала.
— Это конфиденциальная информация, которую вы узнаете после присяги.
— Почему мы тридцать лет не сможем иметь связи со своими родными?
— Из соображений секретности. Да и технически это будет очень непросто.
— Нам сказали, что в ходе экспедиции мы все будем на полном содержании компании, а наша зарплата будет выплачиваться тем, кому мы укажем. Это так?
— Безусловно. Кроме того, мы на весь этот срок застрахуем всех членов вашей семьи и будем оказывать им самую квалифицированную медицинскую помощь в полном объеме.
— Что будет, если мы там погибнем или умрем от естественных причин?
— Экспедиция сопряжена с риском не только для здоровья, но и для жизни. Поэтому мы предлагаем вам такой контракт, согласно которому указанному вами лицу ваша зарплата будет выплачиваться вне зависимости от того, живы вы или нет, трудоспособны вы или нет. А в случае его гибели — следующему лицу из списка, в котором мы готовы учесть — супругу, детей, родителей. Для нас важно ваше душевное спокойствие. — На какое-то время наступила тишина, все переваривали услышанное.