Демон
Шрифт:
Она боролась, как сумасшедшая, но она позабыла все свои дарования, которыми она когда-то обладала, за исключением власти над ним, и она ничего не могла поделать. Полуночники появились из-за угла, они натужно бежали, мечи обнажены, и он задался вопросом, не прикончат ли они и его. Ему оставалось лишь на это надеяться.
Но это странное существование никогда не предлагало лёгкий способ избавиться от предательств и изуверства и потребности, которые приносила жизнь. Он отступил, когда они схватили Рейчел, и он увидел, как глаза Еноха засияли от удовольствия. "Нет,
Не было ни мольбы, ни упрёка, ни ярости в её больших глазах. После первого потрясения, что-то замкнулось в ней, и она отвернула голову, не глядя в его сторону.
На её губах остался след крови. Его крови. Он поднял руку и прикоснулся к шее. Она едва ли разорвала кожу, и кровотечение было мизерным. Он понятия не имел, почему она сделала это. Но если у него и были какие-то сомнения насчёт того, что он делал, это был знак.
Они причиняли ей боль. Они надели на неё наручники, используя железо, чтобы не дать разыграться её утраченным дарованиям. Демоны были беспомощны, когда дело касалось железа — он же сам использовал его, когда выследил и пожелал убить её. Было бы более милосердно оставить тогда её там. Было бы всё кончено, ещё тогда в прошлом, и он бы позабыл её.
Но они никогда бы не выудили информацию, которую она заперла в своём разуме, и Разрушители Правды поклялись достать эту информацию. И может он бы усомнился в своём решении, если бы у него не было доказательства, что она представляла опасность для него.
Теперь у него было это доказательство. Он был привязан к ней, был её частью — его кровь и его семя — а она была частью его. Приняв его жидкости, она забрала его независимость. Они были связаны, плотью и чувствами. До тех пор пока они не убьют её.
— Отведите ей к Разрушителям Правды, — резко сказал он.
— Мы отведём её туда, куда нам заблагорассудиться, — ответил Енох, и Азазель не был уверен, что было хуже: казуальное смертоносное насилие или аккуратный садизм пытки Разрушителей Правды.
— Белох будет недоволен, если вы убьёте её, — равнодушно произнёс он, идя ва-банк своей единственной картой.
Он не оказывал ей никакой любезности, спасая от Разрушителей Правды. Но Падшим нужна была информация, которая была зарыта глубоко в памяти демона.
Лицо Еноха помрачнело.
— Мы никогда не нарушаем его приказов. Но он не станет возражать, если мы немного помучаем её. Вкусим то, чем ты насладился. Не каждый день выпадает возможность трахнуть Лилит.
Его кровь взревела в протесте, но он умудрился сохранить свой голос спокойным.
— Ты пожалеешь об этом, — сказал он. — Она наказание. Она заставит твоё мужское достоинство иссохнуть и ослабеть. Я обладаю иммунитетом благодаря пророчеству. Но вот никому из вас так не повезёт.
Ложь
Енох выглядел здорово напуганным, и мужчины, державшие Рейчел, заёрзали беспокойно, страшась даже прикасаться к ней. Хорошо. Хоть от этого он её избавил.
— Держитесь на расстояние, парни, — приказал Енох. — Не знаю, соврал или нет мальчик с крыльями, но она не стоит такого риска, — он вновь взглянул на Азазеля. — А я и не думал, что у тебя хватит смелости сделать это. Должно быть ты больше похож на нас, чем я считал.
Азазель даже не вздрогнул. Дождь лил как из ведра, промочив насквозь, и он чувствовал себя так, словно тонул. Он ничего больше не мог поделать.
Они потянули её прочь. Они прицепили железные цепи к её наручникам, и потащили её, отказываясь прикасаться к ней. Она ни разу не посмотрела в его сторону, не издала ни единого звука в протест, даже когда она упала на брусчатку из-за того, что они слишком сильно дёрнули её. Она просто с усилием поднялась на ноги раньше, чем они снова смогли дёрнуть за цепь. И она исчезла.
Они тянули меня по улицам, а дождь хлестал по нам. Я едва могла идти с наручниками на моих запястьях, и чувствовала влагу меж моих ног. Его влагу, результат того, чем мы занимались. Прямо перед тем как он отдал меня в руки убийцам.
Предательство. Я не могла ни думать, ни чувствовать, я просто продолжала шагать вперёд, то и дело поскальзываясь, жёстко падая и вновь поднимаясь на ноги. Я больше его не увижу. Либо они выяснят то, что им надо знать то, что было спрятано в глубинах моего сознания, либо не выяснят. В любом случае, я буду мертва.
Меня должно было это волновать. Я должна была попытаться сбежать. Но наручники были железными. Даже если бы они были тонкими, сомневаюсь, что я смогла бы сломать их. Если бы только они были бумажными. Это не важно. Ничего уже не имело смысла. Я была готова.
Меня пихали, и я падала на землю. Они смеялись надо мной. Ко времени как мы достигли здания, я была вся в ушибах и кровоподтёках, и едва могла идти, когда меня толкнули вперёд. Не в тёплое и уютное убежище Белоха, а в совершенно белую комнату, которая больше походила на больничную операционную со зрителями. Здесь были различные виды медицинского оборудования и другие предметы, назначение которых я не могла определить. Я уставилась на них, пытаясь заблокировать свой разум от боли в теле и от шока, возникшего от его ужасающего поступка.
Они подняли меня на стол, используя новые сдерживающие узы, несмотря на то, что наручники так и не сняли. Они едва управились, когда в помещение плавно вошли шесть созданий. Они были облачены в охватывающие монашеские мантии, капюшоны были низко опущены на головы, их лица оставались в темноте. Они ничего не сказали, просто устроились вокруг меня, и я поняла, что вероятно это и были Разрушители Правды. Мой стоический фасад начал трещать по швам, и я отчаянно стала озираться по сторонам и увидела Белоха, стоявшего позади них, с доброй улыбкой и нежностью в глазах.