Демон
Шрифт:
Он отказывался просить своих врагов об одолжении — особенно когда они, подобно Белоху, наслаждались властью и пытками. И всё же он стоял здесь, в логове Белоха, в качестве просителя. Если он хочет вывести её отсюда в целости и сохранности, ему понадобится согласие Белоха.
— Пожалуйста, — сказал он, и это слово дорого ему обошлось.
Белох посмотрел на него и рассмеялся.
— Ты влюбился, Азазель? — он ворковал, сидя в кресле у камина, скрюченными пальцами он гладил рассерженного кота. — Как мило! Я думал, ты твёрдо решил
Азазель смотрел на него, сохраняя невозмутимое выражение лица.
— Влюблённость — удел слабоумных людей, — сказал он. — Кроме того, Лилит не помнит о своей соблазнительной силе, она неуклюжа, как школьница.
— Я так понимаю, что школьницы бывают просто очаровательны, — пробормотал Белох. — Хотя, боюсь, я этого не знаю. Соблазн плоти вызывает у меня отвращение. Но есть вопрос, который меня действительно интересует. Ты вкусил её кровь, пожиратель крови?
— Нет. Ты знаешь это проклятие так же хорошо, как и я. Она не моя пара, а мы питаемся только от наших пар. Я вообще не испытывал тяги к её крови.
Он сомневался, что это правда. Он чувствовал запах её крови, пульсирующей под кожей, и его клыки начали рефлекторно удлиняться. Он боролся с этим. То, что он её трахнул, было достаточно непристойно. Пить её кровь в таинстве, предназначенном для связанных браком супругов, было бы величайшим издевательством.
Единственная причина, по которой он поддавался искушению, заключалась в том, что он так долго не был в Шеоле. Слишком далеко от питательного дара Источника. Вполне естественно, что он начал реагировать на неё на чисто интуитивном уровне. Вполне естественно, что он сопротивлялся этому.
— Интересно, верю ли я тебе, — задумчиво произнёс Белох.
— Мне плевать, веришь ты мне или нет. Я хочу, чтобы ты отпустил её. Мы можем найти другие способы получить от неё нужную нам информацию.
— Не говори глупостей, — сказал Белох. — Как только вы вошли в Тёмный Город, вы отдали себя в мои руки. Я не отказываюсь от того, что принадлежит мне. Ты принес её сюда, чтобы Разрушители Правды открыли секреты, которые она хранит внутри, и они это сделают.
— Они убьют её.
Белох улыбнулся.
— Да, так и будет. Лишь немногие выживают после Разрушителей Правды. Ты был одним из тех редких людей. Я уверен, что они будут рады ещё одному шансу с тобой.
Он даже не пошевелился. В комнате было душно и жарко, а огонь потрескивал, как смеющаяся ведьма. Он мог бы предложить Белоху сделку. У него не было причин жить, нет желания продолжать. Если Белох отошлёт её — Рейчел, — обратно в Шеол, Азазель был абсолютно уверен, что Падшие рано или поздно узнают то, что им нужно. Просто это займёт больше времени, но, в конце концов, правда выйдет наружу. Она будет жить, а он умрёт. Это казалось честной сделкой.
— Чего хотят от меня
— То, что ты отказался дать им в прошлый раз, конечно. Ты не помнишь? Нет, конечно же, нет. Я позаботился об этом. Разрушителям Правды нужны секреты Шеола. Как вы выживаете и процветаете наперекор Божьему неодобрению. Что это за стены, которые никого не пускают? Сколько вас всего? Кто, скорее всего, раскается и вернётся в былую веру?
— Как предатель Саммаэль? — он знал, что его голос был ледяным и бескомпромиссным.
— Как мученик Саммаэль, — ответил Белох. — Твоя маленькая девочка может выйти на свободу, если ты откроешься Разрушителям Правды.
Было что-то такое знакомое в этом мягком, соблазнительном голосе. Было бы так легко дать ему то, что он хотел.
— Нет, — сказал он. — Это не мои секреты, чтобы раскрывать их.
— Ну, тогда ты посмотришь, как твоя любовница будет разорвана на куски Разрушителями Правды?
Его лицо было таким же холодным и твёрдым, как мраморный пол под ним.
— Она не моя любовница. И её судьба принадлежит ей.
— И это еще одно дополнительное преимущество, чтобы разрушить пророчество, которое так пугает тебя, — заметил Белох. — Приведи её ко мне сегодня вечером.
— Ты сказал, что она может остаться...
— Я передумал. Она ослабляет твою решимость. Самое доброе, что я могу сделать — это устранить искушение. Тебе не нужно снова заниматься с ней сексом, Азазель. Разве это не великодушно с моей стороны? Ты освобождаешься от этого конкретного наказания.
Азазель на мгновение замер.
— Когда ты хочешь её видеть? — сказал он, наконец, и улыбка Белоха стала ещё шире.
— Приведи её к реке к семи часам. Полуночники придут и освободят тебя от этого особого бремени.
Он посмотрел на Белоха, на его самодовольную улыбку. Он был бессмертен — нет смысла ломать ему шею, до смерти забивать. Азазель был в ловушке, и это не имело значения. Но на самом деле, имело.
— Я приведу её, — сказал он. И пошёл прочь.
КОГДА АЗАЗЕЛЬ ВЕРНУЛСЯ, уже почти стемнело. Я ждала его в библиотеке, нетерпеливая, нервная. Я пыталась читать, но мои глаза тут же стекленели, и я вспоминала его руки на мне, и в конечном итоге я смотрела в пустоту, заново переживая те моменты. Неудивительно, что я была в приподнятом настроении, когда он наконец вошёл.
— Готова?
В качестве приветствия это оставляло желать лучшего, и я подумала, а не собирается ли он снова подняться наверх.
— Готова к чему? — осторожно спросила я.
— Я хочу устроить небольшую прогулку к реке. Туда, где тебя нашли Полуночники.
— Зачем?
— Затем.
Я проглотила рычание и поднялась с места. Я не хотела снова заниматься с ним сексом, и если бы он предложил это, я бы наотрез отказалась. Не было причин чувствовать себя недовольной и разочарованной.