Демон
Шрифт:
— Ты знаешь?
— Таково представление Уриэля о рае? Архангел в облике очаровательного старичка, играющий в игры боли и удовольствия? Эти бедные, бесцветные люди, которые бродят по этим улицам, должно быть, те немногие, кого он посчитал достойными спасения.
— Только ты и девушка бесцветные, дурак. Это облегчает убийство, когда кровь не красная.
— Мне плевать, какого цвета твоя кровь. Имеет значение только то, что она прольётся.
Губы Метатрона изогнулись в уродливой улыбке.
— У меня такие же сантименты. Но у меня есть нож, а у тебя нет ничего.
Азазель
— Ты сражался со мной в прошлом, Метатрон. Ты должен знать, что мне не нужно оружие.
— И мне тоже, — прорычал он, бросая сверкающий клинок и надвигаясь на Азазеля с холодной уверенностью физического превосходства.
Всё закончилось быстро. Удар ногой в пах сбил его с ног, быстро и шокирующе; сильный удар по затылку, и вот он растянулся без сознания. "Удача и внезапность помогли ему", — подумал Азазель. Высокомерие со стороны Метатрона привело к его падению. В следующий раз он такой ошибки не допустит. А следующий раз будет, Азазель это прекрасно знал.
Он перешагнул через тело Метатрона и потянулся к двери. Она не умерла, он был в этом абсолютно уверен. Он узнал бы, почувствовал бы, если бы она перестала существовать. Уриэль никогда не расскажет им секреты, которые она невольно хранила. Он зря заставил её пройти через эту пытку.
В комнате было темно, но он почувствовал запах её крови и на мгновение остановился. Это было неизбежно, инстинктивно, мощно. Он хотел, чтобы кровь текла по его горлу, покрывая его язык. Почти так же сильно, как он хотел найти источник этой крови.
Ему потребовалось мгновение, чтобы взять свою яростную потребность под контроль. Он включил свет и посмотрел на создание, лежащее на носилках.
Он узнал её по рыжим волосам, хотя они были тёмными от крови. Её лицо было таким разбитым и опухшим, что она могла быть кем угодно. Её торс и ноги были в ужасном состоянии, запястья и лодыжки кровоточили от кандалов. Должно быть, она боролась с ними. Им бы это понравилось.
Он не мог помочь ей — она была в плачевном состоянии, и его скудный дар исцеления уже не мог помочь. По правде говоря, она была близка к смерти, но когда он склонился над ней и расстегнул кандалы, она открыла глаза сквозь распухшие синяки и посмотрела на него.
Её губы шевельнулись, и он приложил к ним ухо, но звук был слишком тихим, чтобы понять слова. Он не хотел видеть ненависть в её глазах, поэтому сосредоточился на кандалах на её лодыжках, затем расстегнул другие путы. Не было никакой причины держать её связанной — она была слишком слаба, чтобы бороться. Должно быть, им доставляло удовольствие видеть её боль.
Он просунул руки под её хрупкое тело, и она дёрнулась в безмолвной агонии. У него не было выбора — он должен был вытащить её отсюда. Он осторожно поднял её и прижал к груди, его руки были мокрыми от её крови. Он пинком распахнул дверь, перешагнул через тело Метатрона и направился к улице.
Он знал, что тут есть дверь на улицу, которой мало кто пользовался. Он мог бы понести её наверх по лестнице, мимо Уриэля-Белоха и других ангелов, но он не мог убить их всех, не поставив её на землю, а этого он не сделает.
И он не мог убить архангела. В бою он мог причинить ему боль,
Коридоры больше походили на тёмные туннели, но его чувство ориентации было безошибочным, и он пошёл по извилистому коридору к выходу, и почти достиг цели, когда тень пересекла его путь. Больше чем одна тень. Разрушители Правды.
— Ты думаешь, что можешь игнорировать приказы Уриэля, — сказал один из них глухим голосом. — Ты просто глуп. Положи её на землю.
Он не стал крепче сжимать её в объятиях. Он надеялся избежать встречи с ними. Должно быть, Белох ждал их.
— Я больше не отчитываюсь перед Уриэлем, — спокойно сказал он. — Я отказываюсь подчиняться его тирании. Убирайся с дороги, если хотите жить.
— Ты ошибаешься, — сказал Разрушитель Правды. — Ты тот, кто умрёт. Положи её, или она умрёт вместе с тобой прямо сейчас.
Разрушители Правды были одарёнными носителями боли и смерти. Но они были нейтральны, бесчувственны. У них не было его ярости.
— С удовольствием, — сказал он, осторожно опуская её на пол.
У него не было выбора. Должно быть, она потеряла сознание, что было для неё маленьким благословением.
Несмотря на ярость, что-то удержало его от убийства Метатрона. Он ничего не чувствовал к сумрачным мучителям, окружавшим его, и всё закончилось слишком быстро. Он был быстр, жесток и эффективен, их замешательство перед его силой стало их падением. Он отказывался думать о том, что делает, о разрыве плоти и костей, о кровавой бойне, вызванной им одним. Возможно, это будет преследовать его поздно ночью, а возможно, и нет. Через несколько мгновений все шестеро лежали у его ног, какая бы странная форма жизни ни была у них, теперь она исчезла.
Он вернулся к телу Рейчел и замер. Её глаза были открыты, и она видела всё, ужасающую дикость, на которую он был способен. А потом она снова закрыла глаза, как будто даже глядя на него, видела перед собой неописуемое чудовище.
Он осторожно обнял её. Она потеряла много крови, и если он не поможет ей в ближайшее время, она умрёт. И слишком поздно он вдруг понял, что не вынесет, если её не станет.
Он пинком распахнул дверь в безлунную ночь. Дождь прекратился, но мрак остался. Как удачно, что именно таково было представление Уриэля об идеальной загробной жизни. Рай, Вальгалла. Тёмный Город, без солнечного света, без радости, без света.
Он посмотрел на Рейчел сверху вниз. Да, она была Рейчел, а не демон, не Лилит, какая бы тьма ни скрывалась внутри неё. Она была Рейчел, и он предал её.
Был только один человек, который мог спасти её. Ему придётся отнести её к женщине, которую он ненавидел, к женщине, которая заняла место Сары. Ему придётся отнести Рейчел в Шеол, к жене Разиэля, новому Источнику. И молиться Богу, который оставил их, чтобы Элли смогла спасти её.
Он широко расправил крылья и взмыл вверх, в тёмное, угрожающее небо, окружавшее это проклятое место. Вверх, навстречу яркому солнцу, оставляя Тёмный Город и архангела Уриэля далеко позади.