Демон

Варли Джон Герберт

— Ничего ласковей я в жизни не слышал.

— Я опять тебя оскорбила? Извини. Он усмехнулся:

— Вот ты уже делаешь успехи. Я это ценю. Видно, что ты стараешься. Знаешь, Искра, лучше бы тебе поговорить об этом с твоей матерью. Она прикинет, что делать. Но если хочешь знать, то тебе следует сделать то же самое, что сделал я, когда Сирокко начала вправлять мне мозги. Когда я сюда явился, я был чертовски смрадным расистом. Я не идеален, но теперь я куда лучше. Так что когда я думаю «лягушатник» или «квебекушка», я просто меняю это на «канадец». Когда я думаю

«черный», я меняю это на «белый». Так что когда ты слышишь мужчина", измени это на «женщина». Когда ты смотришь на кого-то и думаешь «титанида», измени это на «сестра». Когда ты думаешь про Адама, притворись, что он — твоя сестренка. Представь, что ты тогда почувствуешь.

Искра подумала и изумилась своему гневу. Гнев быстро прошел, — в конце концов, это был просто фокус. Но интересно было подумать, как выглядел бы мир, если бы все это оказалось правдой.

— Могу я проверить впечатление, которое на тебя произвожу? — спросил Конел. Искра кивнула. — Ты считаешь меня... физически отталкивающим, да?

Случилась еще одна поразительная вещь. Искра почувствовала, что краснеет.

— Не хочу тебя оскорбить...

— Лучше сказать все как есть. Она с неохотой кивнула:

— Ты слишком волосатый. Подбородок такой тяжелый, что с тобой, по-моему, больно целоваться. Твои руки и ноги какие-то... не такие. Неужели все это привлекает земных женщин?

Конел снова ухмыльнулся:

— Еще как.

— А меня ты находишь... привлекательной, — сказала Искра.

— Не просто привлекательной. Ослепительной. Таких красавиц я в жизни почти и не встречал.

Искра изумленно покачала головой.

— Какой странный мир, — сказала она.

— А что? Разве у лесбиянок другие представления о красоте?

— Не знаю. В Ковене я была уродливо высока. Красавицей меня никто не считал. — Она снова на него посмотрела. — А правда, что мужчины не находят очень высоких непривлекательными?

— В Артиллери-Лейк — нет, — хихикнул Конел. — Богом клянусь, после Сирокко Джонс ты — номер два.

— Ты возмутительно себя ведешь, — фыркнула Искра. Наверное, она добавила бы что-то еще, но тут зашлась радарная тревога, и Сирокко стала указывать им новый курс.

ЭПИЗОД XV

Общим потрясением стало открытие, что тварью, унесшей Адама, был вовсе не ангел. Вернее, если это был ангел, то тогда зомби — это человек.

Разглядывая его в бинокль, Сирокко негромко материлась. А Крис не мог отвести глаз от твари. Но, когда Сирокко передала ему бинокль, ему пришлось заставить себя смотреть.

Худшие его страхи не подтвердились. Внимательно осмотрев Адама, он не заметил укусов смертезмей. Качаясь в отвратительных лапах и свесив голову, Адам дремал.

Крису пришлось опустить бинокль и дождаться, пока перестанут дрожать руки. Когда он посмотрел снова, то убедился с уверенностью в том, что сердце уже ему подсказало. Дважды Крис видел, как рот Адама раскрывается и закрывается, словно он жует. Потом стало заметно, как от дыхания поднимается и опускается крошечная грудь.

Наконец Крис

смог перевести внимание на зомби-ангела.

Ангел был совсем дряхл. Крис даже не увидел на нем кожи. Остался только скелет, перья и сплетения смертезмей, держащие все это воедино.

Робин требовала все настойчивей. И Крису пришлось отдать ей бинокль.

Сирокко вдруг резко выдохнула.

— Понятно. Вот почему мы вначале его не нашли. Он летает быстрее нормального ангела. Мы уже почти в Кроне.

Крису хотелось вопить. Хотелось выкрикнуть тысячу глупых вопросов, бегать кругами, выть на Луну. Он все это проглотил. Спокойствие, спокойствие. Определи, где пожарные выходы. Двигайся как всегда, без суеты. Не теряй самообладания, а если станет дурно, то сунь голову между коленей... и думай. Думай!

— Есть идеи? — спросила Сирокко. Крис прислушался к мертвой тишине — как в самолете, так и по рации.

— Ладно, — сказала Сирокко. — Что самое главное? Во-первых, мы не делаем ничего, что могло бы его потревожить. Конел, мы собираемся немного отстать. Так, чтобы не было даже шанса нарушить воздушные потоки. Как тебе двести метров?

— Порядок, — донесся голос Конела.

— Есть идеи? — снова спросила она.

— А ч-что, если он... мм... его уронит? — сумел выдавить из себя Крис.

— Это не идея. Это ситуация. — Помрачнев, Сирокко некоторое время над этим поразмышляла. — Ладно. Я спущусь вниз примерно на километр и останусь чуть позади него. Конел, ты летишь где летел. Если увидишь, что ребенок падает, я должна буду узнать об этом примерно через десятую долю секунды. Тогда я выпрыгну и поймаю его.

«Парашюты!» — подумал Крис. Что-то с ним было неладно. Об этом следовало подумать. Обернувшись, он стал рыться в снаряжении позади себя, разыскивая парашют. Нет, это должна быть не Сирокко. Просто безумие. Это должен быть...

— Извини, Сирокко, — сказал Конел. На миг Сирокко явно изумилась.

— Что это еще, черт возьми, за «извини, Сирокко»?

— Ничего не выйдет, — сказал Конел. — Во-первых, капитан не покидает своего корабля. Наверное, ты просто забыла. Но, даже если бы ты решилась, тебе: все равно придется вести самолет.

— Крис может вести самолет!

— Опять извини, Сирокко. Он как-то говорил мне, что становится слишком велик.

«Спасибо тебе, парень», — подумал Крис.

— Конел прав, Сирокко, — быстро сказал он, уже пристегивая свой парашют — тканевую трубку размером примерно с плотно сложенный зонтик — к кольцам на своем бронежилете.

— Ты спятил, — рявкнула Сирокко. — Опусти свою паршивую задницу на место и...

Крис смотрел ей в глаза.

— Я уже забыл, как вести самолет, — сказал он. Сирокко продолжала пристально на него смотреть, но Крис спокойно встречал ее взгляд. Наконец, она со вздохом кивнула.

— Ладно. Тогда...

— Прыгать буду я, — заявила Робин.

— Черт вас подери! Кто здесь...

— У меня уже есть кое-какой опыт свободного падения, — сказала Робин, чуть повышая голос. — А у Криса нет. У меня больше шансов сделать все, как надо.