Демон
Шрифт:
– Я же говорю, что в это время беседовал с Хель…
Спустя час
– Значит, все-таки демон, – покачал головой Годриг.
– Пап! Ну что ты переживаешь? Он такой интересный!
– Прекрати! Тебе что, не жалко брата? А? Маленькая негодница!
– Ни капельки, – поджав губы, произнесла Адда. – Он мне был омерзителен.
– А с демоном, значит, интересно и приятно общаться? – со злостью произнес отец.
– Он же тут помимо своей воли. Если верить
– И ты ему веришь? – усмехнулся Годриг. – Он же с честным, немигающим взглядом мне вчера врал. Хотя бы красное пятнышко от стыда на лице выступило.
– Годриг, не горячись! – осадил его Хайме. – Девочка права, тот вариант событий, что дал нам демон, вполне объясняет вмешательство Хель. Зачем он ей – не нашего ума дело. А то, что он еще и ведет себя подчеркнуто вежливо, говорит лишь о том, что он далеко не юн и очень силен.
– Тогда чего же он валяется в постели? – с горькой усмешкой спросил Годриг.
– А ты знаешь, что у них там с Хель за дела? Нет. Я тоже. В общем, не делай резких движений. Давай. Остынь немного, и нам нужно будет идти с ним беседовать о дальнейших делах. Полагаю, что это неизбежно, раз мы знаем, что он не наш Макс.
– Завтра, – отрезал Годриг. – Мне нужно собраться с мыслями и успокоиться. Я, знаешь ли, как-то не был готов к тому, что вместо младшего сына получу демона, да не простого, а такого, с которого нужно пылинки сдувать. Проклятье! Ну за что мне это?
– Полагаю, я должен извиниться за вторжение, – раздался от двери спокойный, уверенный, тихий голос. Годриг, Хайме и Адда обернулись на вошедшего в залу совершенно невозмутимого Макса. Его вид был подобен скале, которая с удивлением наблюдает за мельтешением буйнопомешанного ветра. – Раз уж речь зашла обо мне, то давайте поговорим начистоту, дабы не было недомолвок.
– Э… – Годриг слегка опешил. Видеть своего сына в таком виде он был не готов. Да и Хайме потерял на некоторое время дар речи. Первой же опомнилась Адда.
– Конечно! Проходи, садись! Всегда хотела иметь такого братика! – оживилась сестра. – Но ты же, когда я уходила, все еще валялся в постели.
– Я бы и еще повалялся, но, полагаю, что сейчас это будет мешать всем нам. Даже не представляю, что вы себе навыдумываете обо мне, если играть в молчанку.
Глава 4
После того трудного разговора с «отцом» Макс оказался в довольно непростой ситуации. С одной стороны, старый барон обязался всемерно ему помогать во всем, а с другой – явно испытывал ненависть, посчитав, видимо, что именно демон повинен в смерти его сына. Пусть психически больного, но сына. Поэтому общение проходило предельно ограниченно. Все же свои вопросы Макс решал через Хайме и Адду, которые отнеслись к нему намного лучше. А вопросов было много…
Жить в Средневековье, пусть даже и в статусе благородного, – это совсем не то же самое, что обычным человеком среднего достатка в мегаполисе XXI века. Уровень комфорта и удобств – небо и земля. А тут еще и парень до смерти вел себя, мягко говоря, очень странно. Его комната оказалась буквально завалена мусором и всякими отходами до такой степени, что глаза
Первым шоком для окружающих стало то, что Макс, ссылаясь на личную прихоть, в кратчайшие сроки организовал себе тренировочную площадку. «Хочу!» – этот универсальный довод в феодальной культуре сработал безотказно. И уже спустя три дня парень имел в своем распоряжении турник, брусья, шведскую стенку и еще с десяток простых тренировочных приспособлений.
Поначалу посмотреть на чудо приходили многие обитатели замка. Ведь удивительно видеть, как молодой барон, прослывший капризной неженкой, решил тренироваться. Причем не как принято, а нагородив невнятных конструкций. Событие! Будет что вечером обсудить да поржать, наблюдая за его неуклюжими движениями.
Но такой настрой продлился недолго, так как Макс не просто тренировался, а буквально умирал на этой площадке. Иногда его даже приходилось тащить в комнату, которую, безусловно, убрали. А к концу второй недели к молодому барону обратился начальник гарнизона с просьбой использовать тренировочную площадку для бойцов, когда та будет свободна…
Полгода пронеслись незаметно.
Годриг, конечно, никуда не дел свою ненависть, но научился держать ее в себе, видя, что влияние Макса на его манор носит, безусловно, положительный характер. Да и Хайме ему не уставал напоминать о том, что демон никогда не будет делать какие-нибудь гадкие вещи в месте, которое считает своим гнездом. Да и сложно было это не заметить. Боеспособность гарнизона росла буквально на глазах, причем без каких-либо усилий со стороны старого барона – бойцы занимались сами, поняв и оценив свои выгоды.
Адда же вилась вокруг Макса, просто как муха возле варенья, став натуральным хвостиком. Куда бы он ни пошел – она всегда рядом. Даже тренироваться пыталась, пока ее старый барон не осадил.
– Я боюсь за нее, – покачал Годриг головой и с полными печали глазами посмотрел на Хайме. – Что с ней станет?
– О чем ты говоришь, друг мой?
– А ты разве не видишь, как ведет себя дочь? Она же в него влюбилась. Души в нем не чает. Иногда мне кажется, что, плюнув на все приличия, эта бестия прилетит к нему в постель и сама навяжется.
– Она его любит как брата…
– Кому ты зубы заговариваешь? – усмехнулся Годриг. – Ты видел, как она на него смотрит? И я не знаю, как поступлю, если узнаю, что она с ним делит ложе. А если понесет, так вообще…
– Я понимаю твои опасения, но сам Макс совершенно не давал никаких поводов для таких ожиданий.
– А ты не думал, что он ее дразнит?
– То есть ты хочешь сказать, что демон, запертый в этом мире против своей воли, не может найти себе никакого иного дела, нежели соблазнять твою дочь? Я понимаю, что девочка красива и молода, но не много ли для нее чести? У него других дел по горло.