Демон
Шрифт:
– Долой маски, принцесса.
Глава 13 СБРОШЕННЫЕ МАСКИ
Что наша жизнь: не привыкнешь – подохнешь, не подохнешь – привыкнешь. Михаил Жванецкий
Я покачала головой, не до конца осознавая смысл происходящего.
– Развязка близка, моя дорогая.
– Истал, что… что ты сделал? Что происходит?! – последние слова сорвались в истеричном тоне, который я уже не могла сдерживать. На губах эльфа расцвела дьявольская улыбка.
– Я думал, что этот вампир умнее, – выплюнул
– Ваш план?
Улыбка эльфа стала ещё шире, а в глазах, ставших серыми и бездонными, заплясали бесенята.
– Наш план, – повторил он с благоговением. – Гениальный план. И он слишком близок к успешному завершению, чтобы оборваться под рукой какого-то там… Нериха, – проскрежетал эльф зубами. – Эта тварь мне больше не помешает. Я сощурилась, плохо понимая смысл его слов.
Неожиданно эльф выбросил вперёд руку с оказавшимся в ней кнутом, который охватил моё тело в плотное кольцо, не давая вздохнуть. Эльф коварно усмехнулся, резко притягивая меня к себе.
– А теперь ты послужишь для меня, принцесса. Не волнуйся, я не убью тебя сразу.
На глаза навернулись слёзы. Что он говорит? Нет, он сошёл с ума… Он не может так думать, он же любит меня! Истал расхохотался, прочитав мои мысли.
– Не смеши, девчонка! Как я могу влюбиться в тебя? Я, старший любого из перворождённых, старший из всех эльфов… Я старше, чем хранитель Фанории… Влюбиться в сопливую девчонку, не прожившую и два десятка на нашей земле? – он едва не согнулся пополам от смеха.
Я затряслась от обиды, губы задрожали, а слёзы уже текли нескончаемым потоком. Истал коснулся моей щеки и скользнул вниз, сжимая шею.
– Теперь ты будешь делать то, что я тебе скажу.
Он вновь рванул меня на себя и развернул лицом к двери, подталкивая в спину.
– Пошла.
– Истал… не надо, прошу…
Эльф жестоко расхохотался, толкая меня вперёд так, что я полетела на пол, не имея возможности упереться в пол руками из-за кнута, сдерживающего руки. Ударившись лицом об пол, я услышала, что что-то хрустнуло, а потом нахлынула боль, расползающаяся волнами от носа. Дышать стало сложнее. Я почувствовала, как пол подо мной намокает от крови.
Истал схватил меня за волосы и дёрнул вверх. Я увидела его озлобленное выражение лица. Он с раздражением посмотрел на кровь, но раздражение быстро прошло.
– Кажется, я уже знаю, как расправлюсь с тобой, – он усмехнулся. – Я сделаю из тебя сплошное кровавое месиво и подсуну какому-нибудь вампиру, хотя… думаю, он побрезгует такой тухлятиной.
Не отпуская волос, он потянул меня за собой. Я не видела, куда он меня ведёт, потому что в глазах стояли слёзы, а кровь лилась из носа, обозначая дорогу, по которой меня вёл эльф. Я могла понять, что меня вытащили на улицу, а потом заскрежетали замки. Истал кому-то что-то сказал, а в следующий момент я совершила небольшой полёт вниз, оказываясь на дне ямы. Из меня буквально вышибло весь дух после приземления, так что сил хватило только на то, чтобы перевернуться и, как сквозь туман, увидеть опускающуюся над моей головой решётку. Прямо за ней, скрестив руки на груди как совсем недавно Нерих, стоял Истал – тот, кого я любила, и тот, кого нельзя больше любить.
Я отвернулась, закрывая глаза, чтобы полностью отгородиться от его навязчивого образа, но он продолжал маячить, не то как тень реальности, не то, как моё ожившее воображение. Мысли наполнили все те воспоминания, которые я откладывала, как «счастливы»: отеческие
Я неосознанно схватилась за живот, а потом всхлипнула, забывая, что кровь всё ещё не до конца остановилась, и закашлялась. Неужели возможно так ошибаться?! Любить врага?!
Я замотала головой. Сердце едва ли не разрывалось на части. Было такое ощущение, что в него вколачивают гвозди, а оно, вопреки всему, бьётся, своим трепыханием лишь увеличивая боль. Душа будто обмерла – она не сердце, она не могла биться, а если бы и могла… нет сил.
На память пришли слова Львара, в котором я тоже ошиблась, но который смог меня чему-то научить: «Когда-нибудь, королева, наступит тот момент, когда вы спросите: «За что?»
– За что? – прошептали губы, и я почувствовала проникший вкус крови и слёз. – За что? За что?
Я откинула голову назад и посмотрела на небо, которое начинало темнеть. Когда-то оно потемнеет окончательно, но для меня оно потемнеет раньше, потому, что я не хочу больше жить. Зачем жить, если жизнь не принесла ничего, кроме разочарования в самой себе? Моя жизнь пуста, как бочка из-под хмельного напитка, действие которого не долговечно, как и моя жизнь.
Я огляделась по сторонам, но не увидела ничего, что могло бы помочь осуществлению моего замысла, заключающегося в самоубийстве. Тогда взгляд упал на полы моего платья, разодранного по швам и грязного, с неаккуратными прорехами. Я рванула с себя половину юбки и, скрутив в верёвку, подкинула вверх, между прутьями. Передо мной повисли оба конца, которые я связала в петлю и одела себе на шею.
Перед глазами возникло ведение полной луны, которую загородил советник короля вампиров, выпрямившийся во весь рост. Я что-то кричала, а он не слышал, глядя на меня, как на пустое место.
– Надоело жить? – сказал он холодно. Сказал таким тоном, которого я от него никогда не слышала. Это была не привычная насмешка. Я слышала голос, словно пропитанный насквозь мудростью, пропитанный прожитыми годами. Восемьсот лет жизни на лезвии ножа: один неверный шаг, и эта жизнь оборвётся, но она продолжалась, потому что он жил, не смотря ни на что. – Не слишком ли громко сказано, принцесса? Сколько ты живёшь в этом мире? Сколько радостей в нём познала? Сколько ошибок ты совершила? Сколько трупов переступила? Сколько раз стирала с лица кровь? Сколько раз падала на колени, что бы подняться или ползти, если сил больше не остаётся? – я видела в тот момент отвращение на его лице, которое сменилось удивлением, непониманием и… болью. – Что ты знаешь о предательстве? О судьбе? О жизни и её цене? Что ты знаешь о боли… Надо верить, – его голос стал глуше, словно это говорил уже не он, а слова лились сами, откуда-то из глубины его существа. – Не в судьбу или удачу. Надо верить в свой путь и не обращать внимания на то, куда он ведёт, зная, что ты найдёшь в себе силы преодолеть любые преграды. Смотреть на жизнь с усмешкой, всё равно из неё живой не выберешься. Смерть – беспощадный игрок.
Я упала на колени. Петля, скользнув по моей шее, не желая отпускать свою заложницу, всю же осталась ни с чем. Я усмехнулась губами, на которых медленно засыхала кровь. Моё сумасшествие продолжается. В час своей смерти я думаю о Нерихе. О том, кого считала врагом, а теперь… кто он? То он кровожадный вампир, то человек, сожалеющей о своей сущности: «Безлунная ночь даёт не только твой истинный облик, она будто даёт напрокат душу. На один день. И это приводит их в упоение. А мне надоело. Мне горько от этого».