Демон

Емилина Ника

– Не думай об этом, – сказал он шипящим голосом. – Мы давно готовились к этому. Рано или поздно наша кровь понадобилась бы тебе.

Я округлила глаза, когда Нерих подошёл к первому из тринадцати и прильнул к его шее. Я ничего не могла понять, пока не увидела, как советник отпустил жертву, на шее которой виднелись две аккуратные дырочки, вокруг которых расползалась тонкая венозная сетка, полностью иссушенная.

В голову тут же хлынули воспоминания: Нерих сжимает плечо эльфёнка с такой силой, что кровь льётся во все стороны, а в его руке оказываются кости; слово за помощь, в которой я не нуждалась, а теперь вынуждена была быть должной; слова Истала о том, что это существо сломали, обрекая на жестокость; поцелуй через силу,

который вампир отверг и от которого я возненавидела себя саму; знание о том, что ему нужен только трон, и ради этого он готов пойти против демонов; смерть моей матери; список, в котором половина фигурирующих лиц перечёркнута; выпитый Истал; советник стоящий на вершине лестницы со скрещенными на груди руками, в то время как я летела вниз… Я вспомнила всё, встретив того, «кто слишком много значил для меня в прошлом».

Я закрыла лицо руками, а сквозь пальцы увидела спину Милана и хранителя, перешедшего к четвёртой жертве. Я не могла поверить своим глазам: вампир пил вампиров, причём ему никто не сопротивлялся, будто так и должно было быть. Он откинул в сторону очередного сородича, склоняясь над следующим. Я словно видела, как по его лицу стекает кровь. Я рванулась вперёд, но, прежде чем достигла круга, меня перехватил Милан и зажал рот.

– Молчи, дура. Он тебя не сможет услышать, а если услышит… тебе же будет хуже. Я попыталась вырваться, но вампир держал меня крепко.

Нерих откинул в сторону последнюю жертву и отступил. Его шатало из стороны в сторону. Когда он обернулся к нам, я сама собой перестала вырываться, увидев кровь, затопившую глаза, не оставив ни белков, ни зрачков. Рот хранителся был приоткрыт, и я могла увидеть длинные клыки, с которых капали красные капли. Нерих наклонился вперёд и упал на колени. В трясущихся от напряжения руках оказался кинжал. Всего секунда и Нерих, размахнувшись, вспорол им себе грудь. Кровь хлынула на камни. Вампир прополз вперёд и, окунув руку в кровь, стал что-то чертить. На кровавых пятнах возникала пентаграмма. Дочертив её, вампир опёрся на руки. Из груди продолжала литься кровь, а вампир что-то шептал, закрыв глаза. Его голос поднимался от шёпота к крику. Я слышала настоящий древний язык вампиров: шипящие нотки в голосе и слова, непонятные, но завораживающие своим звучанием. Воздух наполнился чем-то чужеродным. Мне казалось, что я видела перед собой кроваво-красные тени.

– Что он делает? – прошептала я.

– Защищает свой дом.

– Но у него нет магии крови. Милан усмехнулся.

– Магия и заключается в крови. Чтобы получить её, Нерих выпил тринадцать вампиров.

– Так… для ритуала нужна была только его кровь. Не надо было становиться монстром? – обернулась я к Милану. Милан покачал головой, не глядя мне в глаза.

– Но Нега…

– Нега не поможет.

– Но она…

– Обещания демонов ничего не стоят.

Я взглянула на небо, и мне показалось, что оно завибрировало, пошло волнами, а потом в него словно что-то ударилось снаружи, так что воздух вокруг заискрился. Откуда-то донёсся жуткий вопль, и я узнала в этом вопле короля демонов, которого Нега так и не обуздала. Где-то высоко надо мной образовалась маленькая дырочка, прореха в защите, которая начала расширяться. Милан выпустил меня из рук, ложась на землю и укрываясь плащом с головой. Солнечные лучи хлынули во все стороны. Нерих вскинул голову, глядя прямо на солнце. От него пошёл пар. Кровь, тёкшая из раны, закипела, стекая на камень пузырьками. А потом дыру в небе заслонило чёрное крыло. Советник вскинул руки вверх, произнося слова быстрее. Земля под моими ногами затряслась, и я тоже упала на колени, видя, как вокруг меня из земли поднимаются духи. Они летели вверх, управляемые хранителем, глядя в небо пустыми глазами. С очередным словом они закружились, берясь за руки, и прогнулись, выстраивая из своих бесплотных тел щит. Дыра расширилась до такой степени, что демон смог беспрепятственно пройти

через неё. Вот только впереди его ждал сюрприз. Он наткнулся на невидимый для него щит. Я словно вблизи видела, как полыхнули яростью его глаза, когда он смог различить под собой крохотную фигурку вампира, решившегося противостоять ему. Нерих выкрикнул последнее слово и безвольно растянулся на каменной площадке. Кровь вокруг него ожила, втягиваясь в его тело, которое регенерировало и одновременно с этим сгорало под палящими лучами. Найдя в себе силы, вампир перевернулся лицом к солнцу и, пока рана окончательно не затянулась, шёпотом произнёс несколько слов. Небо дрогнуло. Демона выбросило наружу, а дыра начала затягиваться. Из носа хранителя хлынула кровь, а из глаз потекли кровавые слёзы. Над Глиамом вновь нависла дневная серость. Только что-то бушевало в небе за его границей. Я оглянулась на Милана, который высунул голову из-под плаща, во все глаза глядя на духов, призрачные тела которых медленно растворялись в воздухе, не прекращая при этом удерживать под защитой все границы, насколько хватало глаз.

Я перевела взгляд на валявшиеся вокруг тела хранителя трупы вампиров и поёжилась от отвращения. Нерих лежал рядом с ними с закрытыми глазами. Беззащитный. Инстинктивно я потянулась к клинкам, но их не обнаружилось. Не желая больше себя искушать, я вскочила на ноги и поспешила к замку.

Запершись в своей комнате, я думала. Я старалась понять, как в ненавистном мне хранителе умещались два несовместимых чувства: зло и самопожертвование. Хотя, возможно, я назвала это не теми словами. Это скорее истинная сущность и долг. Вот только его долг всегда проходит по крови.

Теперь я всё вспомнила. Вот только ставить ли об этом в известность советника? Пожалуй, не стоит. Может, в таком состоянии удастся из него вытянуть невольные признания. Наверняка он постарается что-то объяснить, чтобы «подправить» мне память. Ему не надо, чтобы я ненавидела его, а я ему ещё нужна, иначе он бы меня давно пустил в расход. В этот день я совсем забыла о том, что должна была уехать в Данкалию.

Следующее утро встретило меня холодной физиономией Нериха.

– Уезжай, королева.

– Куда? Лицо советника исказилось.

Я как бы невзначай скользнула взглядом по его фигуре, желая увидеть следы вчерашнего кошмара, и очень удивилась, увидев шрам на груди, проглядывающийся из-за распахнутой рубашки.

– Всё равно, куда. Ты обречена.

– Зачем же тогда уезжать? – резонно осведомилась я.

– Чтобы прожить ещё немного. Брось, королева, твой конь ждёт тебя со вчерашнего дня. Так что, собирайся. Хранитель двинулся к двери нетвёрдым шагом.

– Откуда у тебя шрам? – бросила я ему в спину.

Вампир остановился, а потом медленно повернулся ко мне. Я заглянула ему в глаза, опасаясь вновь не увидеть там ничего, кроме крови, но на этот раз с Нерихом было всё нормально. Если, конечно, вампир – это что-то нормальное.

– Не ломай комедию, Вигма. Ты всё видела. Ты всё вспомнила. А теперь можешь убираться. Пока я не передумал.

Дверь захлопнулась, а я всё ещё смотрела на неё расширенными от ужаса глазами. Тут же вспомнился список, который я нашла в комнате советника. Не медля ни секунды, я соскочила с кровати и осмотрела себя с ног до головы. Во вчерашнем забытье я напялила на себя какое-то простенькое платьице. Что ж, на переодевание я тратить время не желала. Выскочив в коридор, я наткнулась на Пулону.

– Где мои клинки?

Пулона посмотрела на меня так, будто видела первый раз в жизни, а затем, спохватившись, склонилась к голенищу сапога, вынимая рукоять. Я взвесила клинки в руке и сунула за пояс.

– Конь? – я вопросительно посмотрела на вампиршу.

– У входа. Мне приказано проводить тебя. Я внимательно на неё посмотрела.

– Кем?

– Э… Нерихом, – пожала Пулона, будто это само собой разумелось.

– Нерихом? А я думала, что ты верой и правдой служишь Жару.