Демон
Шрифт:
Она отвыкла, что на неё обращают внимание, и вздрагивает, когда у лифта обращаются к ней.
Коллега из соседнего отдела - Марго теряет несколько секунд, вспоминая его имя - Леша, стоит рядом, и двери лифта предательски закрыты. Они оба собираются вниз.
– Может, довезу тебя до метро?
– предлагает Леша.
– Погода нелетная.
– При чем здесь полеты?
Лифт открывается, внутри нет коллег с других этажей. Леша заходит в кабину, и Марго не находит причины, чтобы не поехать с ним. Надо поблагодарить его, но Марго
– Разве ты не ведьма?
– он спрашивает с улыбкой.
Всего лишь глупый комплимент, но Марго инстинктивно отшатывается, крепче прижимая к себе рюкзак. Для лекарства нужно еще несколько ингредиентов, и нет ничего важнее лекарства.
Леша смотрит на неё удивленно, но убирает руки.
– Мне не нужна твоя помощь, - отвечает она быстро.
Излишне грубо, излишне резко, и когда-то - раньше - ей было бы неудобно перед парнем, который просто пытался помочь; может, быть милым; может, посчитавший её привлекательной - единственный за очень долгое время.
Едва лифт останавливается, Марго выскакивает из него и несется к выходу, не прощаясь.
Она почти бежит всю дорогу до метро, заскакивает в вагон, и только там позволяет себе перевести дыхание. Ей приходится дышать глубже, успокаивая подскочившее сердце. Вымокшие волосы липнут к лицу, капли покрывают одежду, но Марго не спешит оттряхивать влагу.
Дождь даже на руку ей сейчас.
Любимый мог бы учуять чужой запах.
– --
Она звонит им с работы, давно не решаясь дома брать телефон.
Дома он слушает её разговоры; проверяет все прошлые звонки в телефоне, все сообщения, все контакты, и, даже понимая разумом, что вряд ли он сможет взять без неё выписку с номера, она не смеет рискнуть. Если он попросит её отчитаться, если прикажет - она не сможет ослушаться.
Номер она помнит наизусть, на всякий случай не оставляя записей.
Никто не запрещает им звонить с рабочего телефона, но Марго всё равно предпочла бы дождаться, пока уйдут остальные коллеги, чтобы поговорить с Вадимом наедине. Иногда она мечтает об этом в обед и когда тянется к телефонной трубке - но редко ей удается остаться одной в кабинете, и приходится говорить сдержанно. Она не может задерживаться ни минуты.
Трубку берет мама и тяжело вздыхает, услышав неловкое молчание.
Марго звонит им не часто, раз или два в месяц - она не может вспомнить, когда был последний. Кажется, еще было лето, и не было серого, моросящего дождя.
– Привет, - говорит Марго в трубку сипло, так и не научившаяся подбирать слова.
Когда-то она обожала часами болтать по телефону.
Мать узнает её по голосу, до голоса, с первого слова - мама, научившая говорить слова.
– Жива?
– спрашивает мама скупо, с иронией.
Как будто всерьез сомневалась
– Конечно. Я полном порядке, - отвечает Марго, и сама верит.
– Расскажи лучше о вас?
Мама не любит, когда она звонит, но и любит тоже - противоречивым чувством, не забывая даже о самой блудной дочери. Даже если предпочла бы забыть.
– Нечего рассказывать, - отрезает мать коротко.
Марго её не винит.
Ей стоило огромного труда оставить матери сына, и та приняла его без вопросов. Она не спросила, как долго останется с ней Вадим и не спросила почему - зная и не зная ответы. Мать живет с сыном вдвоем, как жила когда-то с Марго, вот только с тех пор прошло тридцать лет, и её не пощадил возраст.
Марго ловит себя на мысли, что давно уже не имеет понятия, чем занята её мать.
Кажется, она подрабатывала, но в последний раз они говорили об этом много лет назад, и Марго, как ни старается, не может вспомнить - даже сколько лет сейчас её матери. За последние два года они не виделись ни разу.
– Расскажи, как ты? На пенсии? Всего хватает?
Вопрос нелеп, но к счастью никто в кабинете не слушает её разговор.
Она непременно наверстает всё - позже, после того, как создаст лекарство.
Мать хмыкает в трубку и даже не удостаивает её ответом.
Марго может её понять.
Мать не кладет телефон, Марго сглатывает и спрашивает снова - в её молчании обретая смелость.
– Скажи, как Вадим? Пошел в школу?
Вторая самая большая мечта Марго - жить с сыном вновь. Позже, уже скоро, когда всё наладится.
Марго догадалась вывезти все детские вещи, все, что могло напоминать о нем, через месяц после того, как перевезла сына. Все фотографии, одежду, даже самые дорогие безделушки, от которых щемило сердце - каждый рисунок и кривую поделку - и удалить контакт в телефонной книжке.
Он забывает о существовании Вадима, если ему не напоминать.
Как бы Марго не хотелось быть с сыном - там безопаснее.
– Пошел, - отвечает мама со вздохом.
Она всегда казалась сильнее, чем была, и Марго улыбается, чувствуя, как горло сжимают слезы.
Она слышит, как Вадим говорит вдалеке и зовет её - уже научившийся узнавать маму по паузам в словах бабушки, складке у её губ и морщине, пролегшей между бровями. Уже начавший её забывать.
– Скажи, что я вернусь за ним. Просто скажи ему это.
Мать кладет трубку, и Марго еще долго стоит, слушая длинные гудки телефона,
Она уверена - мама скажет.
– --
Марго знает - у него бывают такие дни.
Совсем нечасто, всего пару раз в месяц, он учится сдерживаться, и приступы бывают всё реже - во всяком случае, это то, во что она верит.
В последнее время ей легко забывать.
Марго чувствует, что он проснулся, еще до того, как ключ проворачивается в дверном замке. Она вздыхает и входит в дом всё равно; она устала - нет, не так - она чертовски устала бояться.